2Ветеран ГА:

Сууупер !!!
Переключение с серьезной темы, благоприятным образом позволило усвоиться афоризмам
и анекдотам =:)

Добрый денёчек Всем!
Эх, БРАТЦЫ...
Чтоб - я без Вас всех, делал... Иванычей, Степанычей... да Всех других, проживающих аж на всяких горизонтах... там... Суоми... и т.д... На всех бескрайних ВЕСЯХ... Что - мы облетали... видели...
Какая отрада Вы - для души моей скромной...
(С такими НАСТОЯЩИМИ ЛЮДЬМИ - "...умру - а ногой дрыгну!.."... как говорил, КТО?)
-----------
Ну, с Вашего позволения, - продолжение:


"...Включаем часы.

Витя Можаев, как и подобает рязанскому десантному парню, достойно устанавливает РУДы* на «Взлётный».
Разбегаемся...
Взглядом и ногами - цепко держу по огням ОВИ* в тумане осевую линию ВПП…
- Контрольная!
- Сто шестьдесят!
Жму штурвальную колонку «от себя» с чувством – колёсики передней ножки к бетону полосы для уверенного выдерживания направления разбега…
-Сто восемьдесят!
-Двести!
- Рубеж! – палит штурман Молочный…
- Продолжаем взлёт! – подпеваю с наслаждением… и чуть начинаю ослаблять давление на штурвал, готовый к взятию на себя…
- Подъём! – рявкает любитель лыжного в горах слалома штурман Молочный…
Энергично и плавно одновременно беру штурвал «на себя», оторвав переднюю ножку от ВПП, слегка, как бы, даже отдав небольшим движеньицем обратно в конце взятия… Столько – сколько надо! Застабилизировав нужный тангаж инертных, но таких послушных мне, восьмидесяти семи тонн самолёта…
А вот – и основные отошли! Взгляд - на авиагоризонт, без крена теперь, на указатели курса, скорости, вариометр, с положительной вертикальной…
Взлетели!
- Безопасная!
- 10 метров…
- Убрать шасси!
- Шасси убрано…
- Высота 120 метров…
-Убрать закрылки!
- Закрылки и предкрылки убраны, стабилизатор – ноль…
- Высота 450…
- Номинальный режим!

И – растаяли… в тумане и облаках декабря 1994 года «суверенной» Украины…
- 85407 – работайте с «Подходом»..
- 407 – конец связи…
- Высота перехода!
- Установить давление 760!
-Давление 760 – установлено…
- Давление 760 – установил…
- «Киев – подход», 85407, 1200 – разрешите на Семёновку 8600? Рассчитываем в 15 минут…
- 85407-й, набирайте пока 6000, занятие доложите…
- 407-й занимаем 6000, занятие доложу…

- Взять управление…
Молчок… Нет ответа справа…
Поворачиваю голову к Лёхе… и улыбаюсь Вите вправо назад, тыкая во второго пальцем… Лёха, бедный и заботливый папочка Лёха, умудряется уже – захрапеть. Так удобно откинувшись к спинке своего кресла. Под натужный рокот турбин номинального режима набора…
Витя, отодвинув чёрную защитную тканевую штору, что между ним и вторым пилотом, понимающе улыбается мне…
Ну, пусть поспит чуток, пока в наборе высоты. Покрутим и сами… не впервой.
Включив автопилот в наборе высоты, я радуюсь себе тайком таким толковым в своём деле, моим друзьям, в нашей кабине самолёта. «Как говорил мой друг Саша Новоселецкий, прекрасный пилот Бориспольского ОАО*, - никогда не мешай своим членам экипажа исправно выполнять свои обязанности… Только направляй иногда…» - думал я. Каждый – прекрасный специалист!
Наблюдая, как автопилот держит курс, вертикальную скорость набора и «приборную» скорость, прослушивая «эфир», я, косясь на Лёху, с ностальгией вспоминаю в эту минутку свои давнишние работы на АХР в колхозе Болградского района в Одесской области… Как-то росистым утром, в полёте на Ан-2 на 10 метрах над вспаханным полем, разбрасывая удобрения, - просыпаемся вдруг от удара колёсами о пахоту!.. Хорошо - что не скапотировали! Оказывается – заснули! Оба, со вторым пилотом своим, Вовкой Ульяновым… После танцулек в сельском клубе накануне вечером…

- «Киев-подход», 407-й занял 6000…
- Сохраняйте 6000, 407-й…
- Понял, 6000 сохраняю… 407-й.

- Опа! А я – что? Заснул? – встрепенулся Лёха…

После выхода из зоны подхода, «Контроль» дал нам набор эшелона 9600 метров.
Набираем, а скоро уже и Брянск, и московская зона.
На высоте чуть больше 8000 метров – выскакиваем на яркий и солнечный божий день! Самолёт – будто радостная птица, вырвался из зимней мглы облаков и вот уже всё дальше уходит от ровной и бескрайней равнины верхнего края пушистых и слепящих облаков… Белое одеяло внизу обильно залито солнечным светом справа сзади, а мы всё больше ввинчиваемся в синь неба. И радостно и теплей от золотого солнца и быстрее верится, что скоро вновь – весна и что грядут же какие-то счастливые дни и события впереди. Среди этой всей, непонятно как порушенной и такой непривычной, в чём-то, жизни, какого-то душевного дискомфорта.

Лёша встряхнулся, уже заполнил то, что можно, в задании на полёт.
- Товарищ командир, сколько рассчитывать предельную загрузку на обратный рейс? Для доклада «Внуково-транзит»?
- Серёжа, сколько будем брать топлива назад? По всей вероятности, запасным будем брать Львов, если погода не изменится. Прикинь топливо по километрам оптимально, так – чтоб и не возить лишнее и чтоб не «наколоться»…
- Пусть пока рассчитывают 18 тонн.

- Командир, кому можно поторопиться с «питанием»? – исправно вовремя спросила по внутренней связи старшая.
- Танюша, принеси пока Валерию Ивановичу, второму и инженеру, а мы со штурманом перекусим в аэропорту после посадки, - прошу я, учитывая, что всегда на этом рейсе все не успеваем по-людски позавтракать в полёте. Так скоротечен он.
Пока старший, второй и бортинженер смакуют лакомства, я кручу, а Серёга рассчитывает заход на посадку во Внуково, аппетитно потягивая носом аромат кофейку с подносов товарищей…

- Эх, не повезло… - Бурчит штурман, принимая обновлённую погоду на канале метео. Кажись, можем улететь на запасной на обратном пути. А так хотелось поднять бокальчики у ёлочки дома… Ну, ничё… В средине января всё равно у меня отпуск по плану – жму в горы с лыжами… Имею полное законное право. Не обижайся, командир, полетаешь с Резниченко. Он – грамотный парнишка.

- А мне ждать до лета, - прожёвывает в обе щеки Витёк. Я поеду в Рязань. К папане - мамулечке. Проведаю и сестрицу. Давно не виделись. С дочуркой Ленулей слетаем. Пусть с дедушкой да бабулей свидится. Они так любят её. А то – так заколебало уже здесь всё. Эти «миллионные» заработки, так надоело всё…

- 85407-й, «Москва-контроль», вам «встречный» на 9100. Впереди справа сорок км.
- Лёша, смотри внимательно… Ага, вот и сам вижу…
- «Москва-контроль», 407-й расходимся со встречным правыми бортами…

- Так, что ты там говорил, Вить?
- Да, наскучили уже эти президенты, выборы-перевыборы. Один – молодец был, теперь другой… Посмотрим, куда вывезет. Такие самолёты порезали. Хоть ТУ-160 взять, хоть Ту-95. Какие супербомбардиры стратегические! И – на металлолом! А ядерное? За бесценок отдали! А взамен – что? Какие гарантии, какой безопасности? Идиоты…

- Не, ты не прав, - отвлекается от лыж Серёга Молочный. Знаешь, скока надо на обслугу и тех ядерных и тех же военных самолётов! Правда, самолётики таки можно было б оставить.

- Ну, что, мальчики, можно забрать подносики? Вкусно было?
- Да, ласточка, спасибо, дай поцелую в щёчку, - тянется Серёга губками трубочкой к Татьяне.
Та стеснительно подставляет раскрасневшуюся щёчку. С конфетти в волосах.
Сега – убеждённый холостяк и все бортпроводницы его любят. Всегда подтянут, выбрит, загорелый и отутюженный. Спортсмен.
- Тань, а что там за песенки в салоне? - улыбаясь, спрашиваю я…
- Да, уж, товарищ командир, детки «в лесу родилась ёлочка» по салону распевают. У одних пассажиров маленькая ёлочка нашлась, у других - игрушки, а у некоторых - и шапочки Снегурочки и Деда Мороза, настоящий хоровод водят!
- А, можно и мне поплясать? Лёша - не спать, смотри в оба!
И я вышел на минутку в пассажирский салон...

- Оооо! Товарыш командырэ, идить скоришэ до нас хоровода водыть!
Прикоснулся к рукам детей... Угостил шоколадками...
- С праздником наступающим всех! Ну, уж, всем скоро по местам и пристёгиваться, будем снижаться к Москве-матушке!

Выполнили необходимую предпосадочную подготовку на эшелоне. Распределили обязанности при заходе на посадку во Внуково. Прочитали карту контрольной проверки самолёта Ту-154 перед снижением с эшелона.

- Лёша, проси снижение.
-« Москва-контроль», 85407 , разрешите снижение до 8600…
- Разрешаю снижение за тридцать до Скурыгино, эшелон 8600, «Москва-контроль»…
- Понял, 8600 за тридцать до Скурыгино, 407…

Примерно на той же высоте «нырнули» в ту ослепительную от солнца белоснежную сверху пену облаков и сразу остужаемся чувствами в тёмно-сером зимнем неподвижном воздушном океане . И солнце померкло. Мы, как будто, снова возвращаемся из райских мечтаний и ощущений к свинцовой действительности.

Внуковская полоса встретила нас ещё более мрачным и влажным цветом и дыханием хмурой зимы центральной полосы России.

Радостные и оживлённые пассажиры нетерпеливо устремлялись к трапу, невзирая на строгие предупреждения бортпроводников пропустить сначала экипаж. «Они – уже счастливы…», думал я, глядя на радостные и сонные лица детишек, мам и пап, людей преклонного возраста, вставших из рядов кресел самолёта… «Они уже, считай, - прибыли. И уже – могут праздновать свою удачу. До Нового года – всего каких-нибудь больше двенадцати часов…»

http://i037.radikal.ru/1305/d3 ...

Топая по заиндевелому перрону Внуково к АДП, мы вчетвером, с проверяющим, штурманом и вторым пилотом, зябко поднимали воротники форменных зимних пальто. Выйдя из такого домашнего самолётного тепла. Сверху - то ли посыпало, то ли поливало.

Ступив с перрона в коридоры АДП, мы все ринулись сначала в комнатку «метео».
С замиранием сердца взяли в руки у улыбавшихся нам загадочно девчат синоптиков бланки фактической и прогнозируемой погоды.
- Так и есть! – Воскликнул Серёга первый, усёкший неладное в сочетании данных…
- Я – в штурманскую, а вы тут – парьте мозги. Да, смотрите, чтоб довезли меня до Нового года домой! А то – меня симпатюля в Дарнице ждёт у ёлочки с нетерпением! Эх, чую – заторчим…
Лёше я сказал пока идти заполнить «флайтплан», а с Валерий Ивановичем стали разбирать складывающийся пасьянс погоды…


(продолжение следует)

Доброго здоровья, дедушкам и авиадедушкам !!!

2Soyuz4819:
"Не томи", Володя. Чудо как хорошо, лететь с вами братцы,
хоть и не допущен я, на Ту-154 ;)

(продолжение)

Значит, так, Иванович…
Экипаж у нас к вылету - готов.
Матчасть, самолётик, будем считать, - тоже готов к вылету.
Информацию диспетчера о состоянии аэродромов вылета, назначения и запас-
ных, о воздушной обстановке и обеспечении полета – имеем.
Согласно пункта 5.5.2 НПП ГА-85:
- техническое состояние аэродрома вылета Внуково и назначения - Борисполя – соответствует установленным требованиям;
- техническое состояние запасного аэродрома Львов, погода которого допустимая, - также соответствует;
- воздушная обстановка не препятствует выполнению полета, а фактическая и прогнозируемая погода (видимость) на аэродроме вылета Внуково не ниже моего минимума, установленного мне для взлета, то-есть, болем 500 метров;
– экипаж имеет необходимый предполетный отдых, прошел медицинский и штур-
манский контроль, получил необходимую полетную документацию и информацию;
– количество топлива, указанного в задании на полет, не менее потребного, рас-
считанного дежурным штурманом.
А, вот, с пунктиком:
– "прогноз погоды по маршруту, на аэродромах назначения и запасных соответствует требованиям пп.5.5.11., 5.5.12 настоящего Наставления" – давай будем разбираться…

Расчётное время полёта у нас до Борисполя – час десять минут. То-есть рассматриваемые варианты сочетания фактической погоды и прогнозируемой, согласно таблицы 4 НПП, - первый и второй. Первый – при указанной продолжительности полёта до 2-х часов, а второй – при полёте продолжительностью, как указано, - более часа.
При этом, - мы обеспечены верным запасным аэродромом Львов, которым, в его единственном числе (согласно таблице), – мы и удовлетворяемся.
А, вот, по вариантам погоды – мы «зависаем»…
Потому что, смотри: - к расчётному времени прилёта на аэродром Борисполь и фактическая и прогнозируемая погода будут, по данным метеослужбы, - хуже моего личного минимума для посадки… Высота облачности то – проходит. А, вот, видимость – менее требуемой величины 1000 метров! Всего 800 будет…

- Приплыли. Представляешь, Иваныч, как чувствовал, ещё полмесяца назад, что будем на новогоднюю ночь – кукарекать. Либо – в самолёте, либо, в лучшем случае, - в профилактории где-то. Ну, что ж, ничего не поделаешь. Для прокурора – лететь не имеем права. Вы согласны?
Валерий Иванович… несогласно – кивнул. Скривившись.
И мы пошли нерадостно к окошку диспетчера АДП.
Доложили о принятом решении пока задержать наш рейс на Борисполь на один час по причине метеоусловий. Отметили это в задании на полёт.
Пошли в штурманскую комнату, где нас вопрошающе ждали штурман и второй пилот.
По выражению наших кислых лиц – те всё поняли.

Сидели мы у широченного и длинного стола, какие обычно – во всех штурманских комнатах всех аэропортов необъятного СССР. С картами, маршрутами трасс, справочными таблицами всякими под органическим стеклом. Приуныли, задумавшись о своей кочевой пилотской жизни. И были мы – не одни такие. Многих, видать, ожидала та же участь – не явиться к родным семьям на новоричнэ свято. По всей европейской части Азии господствовала малоподвижная «гнилая барическая система» с туманами. Вынесенными сюда с юго-запада от Чёрного да Средиземного морей. А, говорят дети, – «почему облака не падают на землю?» Туманы, где сильней, а где – слабей. И только в местах, характерно отличных от равнинного рельефа местности да значительно удалённых, ещё была мало-мальски приемлемая для посадки погода. Даже в Симферополе и в Одессе, в Днепропетровске и Запорожье, Харькове и Донецке – погода была – дрянь. Странно, но, вот, Львов – перед Карпатами, и на этот раз – удивительно держался пока, по требуемым параметрам для запасного.
«Иваныч, наверное, сожалеет теперь, что влип со мной в этот рейс, как старший. Вон, как голову опустил да пригорюнился…» - подумывал я с горчинкой.

Серёга с Иванычем отпросились смотаться в аэровокзал поменять возможные рублики на баксы в обменном пункте, Лёша тоже пошёл в ближний киоск что-нибудь прикупить из московских сладостей да новогодних сувенирчиков для сынишки, а я остался скучать в штурманской. Да заглядывал через некоторое время на метео. Тоскливо было на душе. Особенно от осознания того, что объявили, конечно, в аэровокзале пассажирам нашего рейса о задержке вылета. А это значит, что найдутся такие «радостные» приключениям, что добавят ещё по соточке в кафе вокзала, провожая старый год. Потом – попробуй, собери всех оперативно, таких, на посадку.

«Эх, хотя бы на часок - другой дали... Хоть прогноз погоды – по моему минимуму, хоть - фактическую. Чтоб, хотя бы, право появилось решение на вылет принять. Да улететь отсюда. А в Борисполе – там, уж, поймут, могет. Как иногда, бывает… Правда, это случается, с такой помощью от диспетчеров, говорят, чаще только таким маститым командирам, как – Женику Никитину, «усатому Чкалову». Да... дали б "своему" борту разрешение на посадку, думаю. При терпимой погодке то…» - всё размышлял я.

Когда вскоре все сбежались и мы зашли на метео – о, боже! Нас услышали на небесах! По прогнозу появился «просвет»! Через час- два прогнозировалось – не хуже моего минимума! Но – надо было торопиться. Мы ознакомились, как положено, под роспись с погодой и побежали в АДП торопить диспетчера с посадкой на наш рейс. Записался в журнал принятия решения на вылет. Но не тут-то было. Диспетчер, почему-то с улыбкой, сообщил нам, что в аэровокзале, в том накопителе, где должны были производить посадку на наш рейс – уже происходит выпуск пассажиров внуковского какого-то рейса. И, пока не выпустят – других возможностей начать отправку наших пассажиров – нет.

Мы задержались с вылетом из Москвы из-за этого дольше, чем предполагали.
180 доставленных к трапу пассажиров, бежали неистово в самолёт занимать свои места, страстно желая, во что бы то ни стало осуществить свои заветные планы этим чудесным декабрьским вечерком!
А – так оно уже и было. Потому что незаметно, к 16.00, да ещё в мряке, - вокруг совсем, уж, почернело. И только неоновые фонари на высоких вышках перрона – тускло светили нам в тумане, как мягкие ёлочные игрушки…
И, хоть, для прокурора, мы и имели, наконец, все права юридические взлетать из Внуково, когда всё было готово – задержка сыграла всё же свою отвратительную решающую роль.

На подлёте к зоне контроля Киева, мы с тревогой слышали по каналам метео быстрое ухудшение погоды в родном аэропорту. После захода солнца и падения температуры воздуха до точки росы, погода так конкретно испортилась, что мы, даже не снижаясь к входному коридору, проследовали на дальнюю приводную радиостанцию аэродрома, и встали в круг полётов над Борисполем на высоте полёта 9100 метров. Летали по установленному кругу полётов, пока позволял расчётный запас топлива. Всё надеялись, что – авось, появится хоть кратковременное улучшение. Не появилось.

Мы вынуждены были оставить надежду, взяли курс на запад и произвели посадку на запасном аэродроме во Львове.

Мне никогда не нравился этот аэропорт.

Короткая и кривая, как покатые волны моря, ВПП. С уклоном на юго-восток. Когда туда приземляешься – того и гляди - выскочишь, а в обратную сторону – взлетать страшно… Кажется – вот за крыши зданий зацепишь! Малюсенький, серенький и какой-то неухоженный, вроде, аэровокзал. Старенький профилакторий-гостиница.
А тут, ещё, эти допотопные годы. После 91-го. Уже началась эта «свистопляска» с недостатком керосина для заправки самолётов. Надо было топать то в ПДСП*, то долго что-то улаживать в АДП, то слать РД* в Борисполь для согласования вопросов по заправкам какими-то «гарантийными письмами». Видно было по всему, что нас здесь, за шесть часов до поднятия новогодних бокалов – никто не ждал. Весь личный состав работников аэропорта всех служб - так же неудачно «загремел» в эту новогоднюю ночную смену, как и мы сами. Казалось, скромно, но уже все здесь предвкушали минутку - спокойно «вздрогнуть» за «новое счастье» в приближавшуюся стремительно полночь. А тут мы, - как снег на голову…

Ещё заруливая на стоянку, второй пилот обратился по радиосвязи:

- «Львов-транзит», 407, просим обеспечить заправку самолёта без высадки пассажиров, с соблюдением всех необходимых при этом, требований.

Согласно положению разрешающих руководящих документов на тот момент, при обеспечении самолёта пожарной машиной для такого случая и трапами к обоим входным дверям самолёта – это допускалось, при необходимости. Нас, хоть и с продолжительной волокитой, но в итоге, заправили. Хоть и по минимуму. Находясь на аэродромном питании и включив систему кондиционирования, мы после всех формальностей в АДП, стали нервно ожидать в самолёте поступающие новые сведения о погоде.
Подкрепляясь кофе в кабине самолёта, я рассуждал с ребятами:

- А смотрите, братцы, всё не так, уж, и совсем плохо складывается пока. Сейчас – около 19.00. После захода солнца, видимость, конечно, по понятным причинам – ухудшилась. Но – при наступлении ночи мы можем учитывать и пользоваться значениями «видимости на ВПП*», а не только значением «видимость*». А «видимость на ВПП» да по огням высокой интенсивности - это уже раза в полтора больше, чем просто «видимость»! Так, Иваныч? Да ещё ветерок, вот, смотрю, больше стал подворачивать на восточный. Хоть и слабоват, пару метров в секунду всего.
Может – всё ещё и сложится ровненько? Главное – чтоб пораньше этот проблеск погодки случился.

- Товарищ командир, я уже не знаю, что делать с ними! Эти пассажиры, вот он