Ну разве не красавец ?!(Альбом Александра, г.Тверь)

http://photos.streamphoto.ru/3 ...

"Мой дом там, где моя кровать", - любимая присказка геологов и командировочных:

....Ну, что, поехали, спрашивает меня геолог ? Сейчас , налью воды в вёдра и поедем, отвечаю. Тот с любопытством пялится, как я налив три ведра воды, поставил их на солнышке, в месте, где нет ветра, греться. Вечером прилетаешь, весь в мыле, а водичка тёплая, цепляю ведро на палку с крючком, привязанную к верху цистерны с керосином, за край ведра крючок с верёвкой, конец которой завязан за доску, приподнятую над землёй одним концом. Педаль получается. Становишься под ведром, педаль нажмёшь, водичка на тебя льётся, мойся - не хочу.
Ну ты даёшь, говорит геолог, в пятницу поедем в баньку.
Знаю я вашу баньку, отвечаю, ехать на машине 20 км по жаре, помыться и потом по пыли двадцать км назад, смысл ?
Ну-ну, хмыкнул геолог, вечно ты чего нибудь придумываешь. Ясное дело, а чего сидеть,
сложа руки, что, лучше водку жрать, что ли и потом друг-другу весь день рассказывать: о-оо, как я вчера нажрался! Ничего не помню ! Да это ерунда, отвечают, вот я вчера так нажрался, что нассал в свой шкаф, думал это туалет.

Не хочу сказать, что я шибко правильный, мне просто такая жизнь надоела и я улучшаю свои жилищные условия, так как, это большая часть моей полевой жизни, да и потому, что, как скотина жить не хочу и не буду.
Работаем на Двоечке на границе семипалатинской области, на востоке, в горушках, стоим возле полуразрушенной фермы- такая же полуразрушенная избёнка, часть крыши и стены целы, а половину, как мамай снёс.
Руки чешутся по башке надавать, когда вижу, как построенное людьми для людей, ломают, видимо те, кто строить сам не умеет, бесится, когда видит что либо, сделанное на совесть. Делаем вылет за вылетом, день за днём, неделя за неделей, подкрадывается конец осени, а мы с техником Серёжкой Ч. прозванный в народе 'чудушко' , хотя парнишка нормальный, спокойный, в меру работящий, и остальное всё в меру , вдвоём живём в фанерном домике, в геологической партии. Пока летаю, красота, тепло, светло,
а вечером в свою 'гостиницу' возвращаться не хочется, холодно. Вертолёт прёт, как зверь, температуры невысокие, нам на пользу. Мы закрываем сезон и с Серёгой пойдем домой через полмесяца, а пока заканчиваем: подтягиваем хвосты, переделываем брак и т.д

Ветры, дующие в степи глубокой осенью, пытаются расшатать наш летний домик. Четырёхугольная крыша держится на четырёх гвоздях, между крышей и стеночками проходит кулак и насвистывая, гуляет ветер.
Просыпаюсь глубокой ночью, на улице стоит такой вой, что становится не по себе- сейчас ветрина развалит наш домик из фанеры и останемся мы с Серьгой под открытым небом, в степи. Нет, стоит домишко, скрипит, качается, но держится, слава Богу!
Через час-другой, вой начинает понемногу стихать и сморенный сном, засыпаю.
Проснулся разбуженный внутренним будильником - привычка, выполз из под одеяла-
ой блин, дубор, как зимой ! Открываю дверь, открывается с трудом, что то мешает, мама родная, снег, сантиметров десять.
Холодно, спасает ватное одеяло и спальник, но нос из под одеяла лишний раз высовывать не охота. Геологи мои живут в 'тайге', вагончик такой, оборудованный душем, откидными спальными местами на четверых, столом, стульями, электроотоплением - короче говоря, гостиница на колёсах.
Места для нас, у них нет, а жить в саманном сарае, мало-мальски подшаманеным под жильё и столовую, вместе с поварихами не хочется.

После вылета, осматриваю домишко возле нас, полуразрушенный, но крыша, стены,
дверь и одна комнатушка- два на три метра, уцелела. К крыше тянутся провода электрические, стёкла побиты, внутри как будто военные действия были или потоп.
Походил-подумал, в принципе, если ручёнки приложить, можно в божеский вид привести. Предлагаю Серёге, давай, сделаем и будем жить, нам ещё полмесяца здесь мёрзнуть.
Не, говорит Серьга, я в фанерном домике, не замёрзну, говорит.

Ну что ж, вперёд, Витька, не в таком гавне ковырялись, сделаем.
Облазил всё вокруг, нашёл осколки стекла, подходящих размеров, острым углом камня процарапал линии , вырезал куски, застеклил окно. Принёс воды, вёдер десять, выдраил пол, обмёл потолок и стены от паутины, отмыл стёкла, кусками толя и кошмы обшил дверь снаружи и внутри. Эх, ещё бы печечку. Обошёл домишко со всех сторон, смотрю, в одной стене пролом и что то чернеет внутри - ба, да это труба была, печная, от пола начинается, была видно печка когда то, выходила в комнату, которой нет сейчас - там развалины, труба одной стенкой ко мне в комнату обращена должна быть. Обследовал, точно. Так это же меняет дело, труба есть, а печку придумаем !

Геологи идут на ужин, заглядывают на огонёк, я ввернул в переноску лампочку и
теперь в комнате есть свет. Чего ты тут делаешь, спрашивают и замерли на пороге-
чистота, порядок в комнатушке, мала только. Ну ты даёшь, чего, жить здесь собрался, что ли ? А почему бы нет, говорю, вот печку придумаю и буду жить. После ужина прошу Серьгу помочь перетащить мою кровать и пожитки.
Устанавливаем, расставляем, говорю: приходи , Серьга , тепло придумаем, будем как у Христа за пазухой.
Не, говорит, Серьга, я в домике. Ну, ладно, не хочешь-как хочешь.

Рано темнеет. Я сижу в семи одёжках на кровати и думаю, как печку сложить.
Вспоминаю, что за нашим вертолётом видел прямоугольный бак из под чего то, если в бак налить керосин, а керосина у меня 16 кубов, подвесить его, трубку расклепать, наделать в ней дырочек и в отверстие, в трубе, которое я видел. Поджечь, будет ведь гореть и греть стенку выходящую ко мне в комнатку !

Понёсся на улицу, шесть секунд нашёл бак, понюхал, солярка была, отлично, бак повесил на вбитые в стену штыри, слетал за керосином к моей заправке, выволок из под снега скрученную, смятую металлическую трубку от трактора, подул в неё, продувается, хорошо. Выпрямил, как мог, один конец трубки согнул назад, навил несколько витков и конец заклепал. Заточенным гвоздиком напробивал дырочек в витках трубки, второй конец загнул крючком и в бак с керосином, так, теперь бы засосать керосин в трубку.
После десяти минут возни из трубки потек наконец керосин, спичку - чирк ! И конец трубки с витками в дыру в трубе. Стою, слушаю, потрескивало, потрескивало и стало потихоньку гудеть. Ас-са, я в комнатку. А там дым коромыслом, щелей в стене, видимо -невидимо, рассохлась !
Ну, нет, нас так просто не возьмёшь. Бегом на улицу, набрал в дырявый таз землицы, перемешал с водой и давай мазать, как бабушка моя мазала свой дом, в деревне.
Мазал, мазал, а дыма то, нет практически ! В трубе гудит как в настоящей печи. Потрескивая, нагревается потихоньку стенка и в комнате становится всё теплее и
веселее. Прикручиваю проволокой бак, что бы не навернулся и, греться !
Красота неописуемая, одно плохо, мыши тепло почувствовали и распустились вконец - носятся по стенкам, дранкой обитым и пищат, как будто их под коленками щекочут.

Видно ночью был морозец, потому что под утро кто то заскрёбся тихонько в дверь и на пороге появился 'Чудо', зуб на зуб не попадает. Ты чего Серьга? Я погреться забежал, говорит и где же ты бегал в четыре часа ночи, хотел спросить, но потом встал, оделся и мы перетащили его нехитрые пожитки и кровать ко мне. Поставили кровать на кровать, как в армии, долили керосина в бак и ударившись головой о подушку, потеряли сознание в тепле до обеда, у НАС ВЫХОДНОЙ, однако !
Славно мы с Серьгой доработали, уйду на весь день, прихожу, в доме тепло, светло, красота !

Когда свет вырубили на два дня, геологи из вагончика греться приходили, приняли мы их, тесно только, но зато тепло ! Как мало оказывается, человеку для счастья надо ! Но он об этом, узнает потом !



17/04/2006 [12:07:05]

(C)
Сергей К.:

Доброго всем здравия!
В своих комментариях к фотографиям Viktor напомнил об одном известном способе увеличения грузоподъёмности вертолёта. Осмелюсь предложить на ваш суд небольшое воспоминание:
По поводу слива керосина.
В той жизни, когда работал в другом министерстве, мы 'отдыхали' на Северном Кавказе. Срок действия путёвки заканчивался, и командир снарядил меня слетать в Кизляр на местный рынок. Надо было закупить зелень-мелень для стола, чтобы, как положено встретить новую группу 'отдыхающих'. Поскольку, задание было деликатное и о нём должен был знать только экипаж, то вскоре весь наш дружный народ уже обо всём знал. Конечно, приобрести для себя небольшие сувениры на память о пребывании на гостеприимной земле Северного Кавказа хотели многие. Но не всем удавалось вырваться за пределы 'курорта'. К слову сказать, до сегодняшней Двоечки, в той жизни, летал на Ми-24. Поэтому лишь 10 человек смогли втиснуться в небольшой, но достаточно комфортабельный для борттехника грузовой салон моей машины. Делать нечего. Неужели своим откажешь? Тем более, я знал, что вечером в Кизляр пойдёт Восьмёрка за хлебом и бельём из прачечной, она то и захватит всех моих пассажиров, с их небогатыми, но объёмными покупками.
Народ потихоньку погрузился и мы стартовали. Минут через 40 уже были на месте. К удивлению, аэропорт, хоть и был весь заросший высокой травой, работал и мной, даже руководил АДП. За время безделий на 'курорте', я даже немного отвык от общения с нормальными гражданскими диспетчерами. Поэтому был сильно тронут такой заботой о моей скромной персоне.
Разбежались по рынку, предварительно договорившись о том, что я никого ждать не буду, а за моими пассажирами, к вечеру подойдёт Восьмёрочка и всех заберёт. Свои дела я сделал довольно быстро и, закупив необходимые продукты, тронулись в обратную дорогу.
Прибыв на 'курорт', как положено, доложил командиру о выполнении задания и с миром пошёл готовить свои пожитки к предстоящему отъезду.
Часа через три, снова вызывает командир и ставит задачу. В связи с тем, что все Восьмёрки заняты, мне предстоит ещё раз слетать в Кизляр и привезти оттуда хлеб на три дня и постельное бельё для всего 'курорта'. Относительно моих сомнений, типа, а всё ли войдёт, командир, решив посрамить меня моим же невежеством, с карандашом в руках произвёл необходимые расчёты взлётного веса вертолёта. Всё сходилось. 200кг хлеба и около 300 белья. Чтобы места было побольше, борттехника рекомендовал не брать. Я, высказав своё восхищенье незаурядными способностями командира, убыл готовить машину к предстоящему полёту. Конечно, он ничего не знал о наших пассажирах. К сожалению, скачать топливо из '24' технически проблематично.
Тот борт, на котором мы отвезли в Кизляр наших товарищей, лететь отказался. Потекла гидрашка. Хватаем другой и, предварительно сняв с него всё навесное 'сельхозоборудование', устремляемся в столь любимый моему сердцу город Кизляр.
Опять добрый, уже по-отечески знакомый голос диспетчера даёт разрешение на посадку. Мы садимся, народ недоумённо пытается понять, в чём же подвох, демонстративно не смотрит в мою сторону. Ждут, как и было обещано Восьмёрку. Выключились, подхожу к гражданам отъезжающим и предлагаю на выбор варианты: может кто-то желает подождать до завтра, а там попутным бортом, или: Отвечают: никаких вариантов, летим все и сейчас. Я сказал твёрдое: НЕТ. Летят те, кто войдёт. Первым делом груз.
Подошли две машины. Одна хлебовозка, другая бортовая с бельём. Поскольку бельё было в пачках и на поверку оказалось гораздо компактнее, чем я ожидал, то его решили уложить на пол грузовой кабины ровным слоем. С хлебом помучались. Чтобы не запачкать продукт, он был в мешках, но занимал слишком много места. Поэтому его аккуратно кирпич на кирпич уложили вдоль задней переборки грузовой кабины в несколько рядов. Вошло не всё. А меньше нельзя. Всё посчитано. Потом начпроду не объяснишь, куда хлеб дел. А чем он людей кормить будет. Открываем нижний люк хвостовой балки и начинаем укладывать хлебушек родимый туда. Где только можно. Лишь бы в тросы управления не попал. До пассажиров, пока не дошло. Их в крайнюю очередь. Кто влезет.
Мой дорогой и надёжный штурман тем временем прикинул, что с таким весом мы не взлетим даже с переднего колеса.
Вот и дошла очередь до топлива. Приглашаем местных зевак поучаствовать в этом аттракционе невиданной щедрости. С банками, бутылками, вёдрами они устремились к вертолёту. Нет, так дело не пойдёт. Тут нужен масштаб. Нашли пару бочек. Вот их и заполнили.
Приглашаем на посадку пассажиров. В смысле начинаем их запихивать в грузовую кабину. С вещами. Я обомлел, когда увидел, что засунули всех. Часть поклажи пришлось разместить в моём и штурманском кабинете. Не оставлять же.
Взлёт растянулся надолго. Пытался зависнуть, не висит. Разбежаться - трава высокая, что там в ней прячется, я не знаю. Диспетчер не выдержал, спрашивает, будем сегодня взлетать, али нет? В общем ОЧЧЕНЬ, ОЧЧЕНЬ плавненько, пристукивая передними колёсиками по земле-матушке, лавируя между остатками аэродромного ограждения и телеграфными столбами мал по малу набрали скоростёнку, встряхнул переход на 'косую' и пошли в набор. Ну всё, взлетели!
Напряжение взлёта, сказалось на моём душевном состоянии. За 40 минут полёта, смог отпустить всего лишь две шутки. Первая: Если мы ёб:ся, то командир нас не похвалит, за то, что в этой котлете было слишком много хлеба. Вторая была связана с тем, что в число пассажиров, плотно припечатанных телами друг к другу, входила официантка нашей столовой. Уже перед посадкой на своём аэродроме, позволил себе некую вольность расслабиться и сделал несколько покачиваний вокруг поперечной оси вертолёта. Ручечку на себя, от себя, на себя, от себя:Всполошился штурман: командир у нас раскачка! Я ему ответил, вкладывая особый смысл в физику происходящего, что, мол, может быть, кому и в такт попадём:
Всё закончилось, как и должно было быть, благополучно. В тот день, после посадки, я впервые в своей жизни услышал за своей спиной аплодисменты.
Так началась моя подготовка к освоению нового (старого) типа, 'Двоечки', теперь уже на гражданском поприще. Опыт, надо сказать, пригодился. Но в то время об этом не мог знать никто.
С уважением, Сергей К.
P.S. Вычитал на Avia.ru:
Цитата:
'В 2007 году запланирован ряд мероприятий, связанных с празднованием 100-летия вертолетостроения. Так, красочным финалом авиасалона МАКС-2007 станут захватывающие вертолетные соревнования на Кубок КБ Миля, которые будут проводиться при поддержке Ассоциации вертолетной индустрии и ОПК 'Оборонпром'. В сентябре в Казани пройдет форум Европейского вертолетного общества. Кроме того, в этом году отметят свое 60-летие Московский вертолетный завод им. М.Л. Миля и 5-летие ОПК 'Оборонпром''
Может и мы там встретимся?


18/03/2007 [18:39:15]

(С)
BELL:

"О мужской солидарности":

Был у меня хороший приятель, второй пилот Ан-2 Андрюха Г-ко. Был он из разряда вечных вторых пилотов. Парень добрый. Высокий ростом, крупный в кости. Большие люди обычно добрые. Но в работе ему как-то не везло. Знакомых на командных должностях у него не было. Летал себе вторым пилотом. Поля опрыскивал, с геологами гравиметрическую съемку делал, развозил по райцентрам местных жителей. Выпивал, да кто в авиации не пьет? Только автопилот, это все знают.
Женился. Да как-то не очень удачно. Не лады у него в семье были. Пару раз вводили его в командиры, да за какую-то провинность опять снимали. В авиации частенько крайним пилота делали, хотя вина вполне возможно и не его. Андрюха парень честный был. Скрывать ничего не мог. Вот и попадало. А заступиться за него некому было. Через десять лет работы все даже привыкли, что он второй пилот. И даже иного как-то себе не представляли. Но стал он выпивать больше. С женой еще хуже отношения стали. Как-то все не складывалось у него.
Наше общежитие располагалось рядом с аэропортом. Андрюха в нем появлялся в двух случаях. Когда прилетал из командировки, и после того, как его из дома выставляла жена. Обычно это случалось на третий день. Когда прилетал, то пару дней пил в общежитии. Там обычно всегда можно было найти компанию. Кто-то прилетал, кто-то улетал в командировки. Экипажи работали в других городах, расположенных по всей степной республике. Ночевал Андрюха у нас обычно в комнате. Пьяный, но всегда шел в нашу, двадцать шестую. Из трех человек, двух как правило не было. Кровать свободная находилась всегда. Почему он шел к нам? Я как-то спросил его об этом. И он ответил, что у нас живут не пьющие, и ему нравится у нас спать, потому что однажды он станет такими как мы- не пьющим и очень положительными. Будет летать командиром, и в семье у него будет полный порядок. Жители нашей комнаты действительно отличались тем, что почти не пили спиртного. Командир вертолета Вася берег свой желудок, который иногда давал сбои. И чтобы нормально проходить медкомиссии, он не употреблял спиртного совсем, разве что в новогоднюю ночь шампанского. Авиатехник Вова был человеком спортивным, любил бег, спортивное ориентирование, троеборье, еще несколько прикладных видов спорта, и защищал честь отряда на различных соревнования. Меня, как сказал Андрюха, он ценил за то, что я куда-то стремлюсь. В свободное от полетов время я учил английский, и у меня на стене висели шпаргалки-подсказки.
- На международные уйти хочешь? Чую, - смеялся он, рассматривая учебники. - Или туда перелететь.
По части перелетов за границу специалистом как раз был Андрюха. В одно из своих недолгих командирствований, он вез пассажиров в райцентр, расположенный в предгорьях, за которыми начинался великий Китай. И хотя Андрюха всегда хвастался, что летает по пачке беломора вместо карты, а по Казахстану и вообще с закрытми глазами, но так или иначе, из-за плохой погодки сбились они с курса, и поперли прямиком в суверенный Китай. Когда поняли, что летят не туда, развернулись на 180 градусов и полетели обратно. Снизу им махали руками китайцы. Андрюха в ответ даже покачал им крыльями. Пассажиры ничего не заметили. А через день Андрюху увезли из дома люди в костюмах, со строгим выражением лица. Китай прислал ноту. Экипаж вычислили легко. Андрюху люди в костюмах допрашивали, уж не хотел ли он сбежать в Китай, ведь была известна информация, что самолет, для приветствия качал крыльями. Андрюха со своим вторым пилотом клялись и божились, что накрыла их облачность, немного они заблудились, и ни о каком перелете к китайцам не помышляли. С китайцами тогда была дружба, особенно они не настаивали, дело замяли. Но командиром Андрюха уже не был. Техники потом нашли аккуратную дырочку в самолете. Кто-то из китайских погранцов пальнул. Хотя не исключалось, что это могли сделать и наши. Андрюху с тех пор называли еще и летчиком-штурмовиком.
Я перелетать никуда не хотел. На международные у меня вряд ли был шанс уйти. Но просто хотелось знать какой-то язык.
Однажды Андрюха прилетел из командировки очень серьезный. Сразу зашел к нам в комнату, чтобы не попадаться на глаза отдыхающей авиационной братии, и не сорваться в алкогольный штопор. Попросил утюг.
- Хочу со своей помириться. Да и Брыкалов уходит на пенсию, может меня опять в командиры введут.
То, что Андрюха опять захотел в командиры, радовало. А то что он жил со своей женой, было непонятно. Впрочем, чужая душа - потемки. Эта молодая совсем женщина - лет тридцати трех, совершала постоянные набеги в отряд с жалобами на Андрюху. Жалобы были письменные, устные, по любому поводу и без повода. Было ощущение, что как только он ее начинал раздражать, она мчалась в отряд с очередной бумагой. Андрюху сразу вызывало командование для разбирательства. После этого он запивал и перемещался в общагу до очередной командировки, а она становилась вольной пташкой. Эта цветущая дама, полнеющая, с хорошо заметными мужскому глазу выпуклыми формами работала на складе торговой базы. Если бы тогда проводили конкурсы красоты, она бы непременно была 'Мисс Торговая база' по всем характеристикам. Даже по такому показателю, как общение с грузчиками на ненормативной лексике. Она их легко могла заставить работать, используя самые передовые выражения в этой области! Поговаривали о ее шашнях с зам.начальника торга, благодаря которому им вот-вот могли дать квартиру. И о каких-то гулянках в ресторанах с работниками торговли. Нам, знавшим Андрюху, не было дела до этого, но вот по-мужски Андрюху было жалко, и непонятно, почему он с ней проживает, даже если она 'Мисс Торговая база'. Впрочем, главной ценностью этой семьи, конечно была дочь Лизонька, семи лет, которую очень любил Андрюха. Тихая девочка в очках, у которой было какое-то врожденное заболевание легких. Чаще она жила у тещи Андрюхиной в приго