непойму

не понял

Бывший солдат откликнись, я тот кто служил на КДП

Бывший солдат я с 82 по 84 служил на КДП

Парни, всем привет! Простите за молчание. Не успеваю, свалилось отчаянно много работы, сдюжить бы.
Дмитрий (Борода), с тобой-то мы точно слышались или виделись!

Вспомнить визуально не могу, хотя мы и летали на конференцию и ездили в Бельцы, да и с твоим другом Колькой Борисовым призыва лись вместе и наверняка в караул ходили, Ну а уж про ежедневные включения на полеты и посадки и отчёты о готовности говорить не приходится! Позже дополню твои повести. Спасибо, я почти снова отслужил тем двадцатилетним пацаном !

Принимали вас, со своими топливозаправщиками, на ил 76, и организовали радушный прием с последующими полетами,

Прекрасно помню я в то время служил срочную на КДП и Конюх принимал все посадки

надо поднять ветку.

Послушай Остап Бендер Я бы хотел узнать как на сегодняшний день поживают а может быть и нет командиры Конюх и Ковшов и по вч 26240 Бурый

Дима, привет! Про Конюха - живет в Лиманском на пенсии .. на Одноклассниках есть фото .. Пришли эл. почту сброшу ссылочку... Про Ковшова - не помню откуда пришла информация, что умер...( хорошо бы- если ошибочная)

Здравствуйте. Смотрю тут разговор про Лиманское прошел. Это мой первый гарнизон где с1968 по 1970годы пришлось отслужить в развед полку срочную планшетистом на КДП . В Маркулах я служил уже после училища с 72 по 77 год. Про Конюха слышал но с ним не служил, у меня был командир Зайцев. Интересно как так можно остаться на пенсии в таком неприглядном гарнизоне?

Поправочка - Он вышел на пенсию в Одессе, квартира там , в Лиманском - типа дача)))))

Теперь понятно. А теперь какая может быть дача, когда Украинский чернозем пошел с молотка? Помню перед самым жилым городком Лиманского был внушительный Абрикосовый сад. В конце мая уже были зрелые плоды. Хватало солдатам и женам офицеров на компоты

Музыканты.

Вы же знаете, итоговая полугодовая проверка в Армии и подготовка к ней - особое время в жизни всего коллектива - апофеоз Армейской службы.
Во время подготовки надо все покрасить:
- дом в светло- серый (маскировочный) цвет - в известь добавляли сажу от сожженных шин и мазали стены лыковыми кистями.
- технику натереть маслом, обязательно трансформаторным, обязательно полусухими тряпками, чтобы появился легкий, «благородный» глянец. Пока натрешь одну станцию, руки отвалятся.
- колеса на всей технике «гудроном». Боеправ специально привозил аэродромную смесь - резинобитумную мастику. Она, в отличие от битума, также давала «благородную» шелковистость шинам (наши сослуживцы шины называли скатами). Мазали сапожными щетками.
- деревья, бордюры, края плит на тротуарах - просто известью.
Этого лоска хватало от силы на две недели. Так, что надо было красить и натирать все быстро, чтобы итоговая проверка прошла успешно, до того, как все намазанное обрастет пылью, приобретя совершенно непотребный вид.
Но это будет уже после проверки и поэтому никого не волнует…
И вот наступает собственно итоговая проверка. За мою службу она всегда начиналась с тревоги, иногда со сворачиванием техники, изображением готовности к выезду, а когда и с выездом…
В ту весну 1984 г. в первые дни итоговой проверки наши летчики целыми днями выполняли упражнение по «штурмовке» нашей точки. Явление это весьма впечатляющее. Во-первых, «штурмовали» нас всегда только с запада, со стороны Бельц. Во-вторых, когда на тебя планирует реактивный истребитель, его, на удивление, не видно и не слышно. Даже если точно знаешь, что вот сейчас должен зайти на точку самолет и напряженно вглядываешься в небо в секторе, откуда он должен появиться, успеваешь его «засечь» в одном случае из трех. При этом от момента визуального обнаружения до прохода над точкой проходит максимум три-четыре секунды. Иногда самолеты проходили над нашей точкой настолько низко, что четко различался летчик, а некоторые даже умудрялись маневрировать - отворачивать от объектов на земле – ППК (локаторов на горках) и тополей! Наша точка для такого упражнения – идеальный объект – господствующая высота. Бывало часто, перелетев точку, находящуюся на вершине высоты, самолеты «проваливались» вдоль склона нашего холма и уже потом уходили в вираж с набором высоты. В-третьих, когда самолет проходил непосредственно над точкой, всю округу оглушал громкий взрывной звук, как выстрел из 120 мм гаубицы, казалось сотрясая собой все огромное пространство над Маркулештами, и потом, уже в догонку привычные раскаты грома самолетного двигателя. Хотя мы были привычны к таким «взрывам», но все-равно каждый раз вздрагивали, особенно, если это происходило неожиданно. Я так и не понял тогда, отчего возникал такой резкий «хлопок», может включение форсажа дает такой эффект. Скорости-то минимальные, как я понимаю, почти «посадочные». Может Вы знаете?
С началом каждой итоговой проверки пару недель по гарнизону неторопливо ходили какие-то чужие дядьки с крупными звездами в погонах, иногда приставая к солдатам с вопросами (мне тогда вспоминался анекдот про старшину, ядерный взрыв, автомат и казенные сапоги), иногда заезжали к нам на Гору. Но один подполковник запомнился особенно. Встретился я с ним в казарме, вечером, возвращаясь из очередного караула. Он тихонько так, деликатно появился в коридоре. Дневальный каркнул, как положено при появлении начальства. Подполковник, всплеснув руками, смущенно сказал: «Что-вы, что-вы! Не беспокойтесь товарищи, отдыхайте пожалуйста, я зашел посмотреть, как хорошо у вас тут все устроено. Не хотел вам мешать. Извините». Мы замерли и открыли рты с непривычки услышав явно неказарменную речь, да еще от подполковника. Дядька ростом был не меньше 190 см., при этом ладно скроен и довольно молод. Прошелся по кубрику и остановившись возле меня, взял полотенце со спинки кровати и обращаясь ко мне и ко всем, сказал: «А вот с полотенцами ваши командиры вас обманывают! Я бы даже сказал - обворовывают! Полотенце должно быть длиной 98 см, а ваши только 48. Вам необходимо потребовать от командиров, чтобы нормы исполнялись!» Он еще что-то говорил, я не запомнил, удивленно думал: «Кто это такой? В форме полуполковника ВВС, а речь как у нашего декана. Проблема - полотенца короткие! Он, что в Армии не служил, что ли? Наверно он из какого-нибудь армейского ансамбля. Музыкант! Точно музыкант! Полотенца короткие… Да, блин, нам бы его проблемы! От начальства требуйте!!! Он наверно не знает, что такое ссать против ветра!? Однозначно из ансамбля!» Пройдя еще по другому крылу казармы, подполковник пожелал нам удачной службы и вежливо попрощался…
На следующий день я был на точке. Активно шли полеты. Вся техника работала, локаторы вращались и качались, над точкой стоял гул вентиляторов и дизельных электростанций, переговоры по громкой связи. Вдруг сразу после обеда позвонил Боеправ и вскрикивая паническим тоном сообщил, что к нам на точку несет проверяющих, он сам только что узнал, приехать уже не успевает, так что наша задача срочно переодеться в форму, их встретить и сделать так, чтобы они увидели только то что надо увидеть, а что не надо – не увидели! Во!… На счастье, рядом оказался Славка Репин в форме. Я был в техничке, переодеваться некогда. Репин схватил автомат, и мы бегом направились к воротам точки. За воротами уже стоял командирский УАЗик и из него выгрузились двое – уже знакомый подполковник «музыкант» и грузный невысокий майор. Мы открыли калитку, впустили офицеров и пошли позади их, комментируя происходящее и отвечая на редкие вопросы. Вышли на средину точки и подполковник спросил: «А где все? Где личный состав?» Вот тут-то меня осенило (нагнать жути, это же музыканты, че они понимают…), и я ответил, что почти все заняты на полетах (ну так и было) а остальные укрываются от вредного воздействия локаторов. «А вы, что ж?» - настороженно спросил подполковник. Я ответил: «Нам приказано сопровождать Вас». Офицеры напряженно переглянулись и несмело сделали несколько шагов вперед, как в этот момент над нами прошел очередной «штурмующий» МИГ и раздался хлопок! Оба проверяющих резким заученным движением распластались на земле! Лежа перед нами они оглянулись на нас. Мы стояли над ними с серьезными сочувствующими лицами, силясь сдержать эмоции. Поняв, что опасности нет, молодцевато вскочили на ноги и спросили, что это было. Чтобы замять неловкость я подробно, как мог, объяснил. Подполковник сделал еще несколько шагов в сторону позиции «Брони», вытянул шею, заглядывая в открывающееся пространство, за станцию опознавания «свой-чужой», потоптавшись несколько секунд на месте и постоянно поглядывая в небо, сказал: «Ну что, товарищ майор, вижу, что люди здесь знают свое дело. Как Вы считаете? Не будем им мешать, поедем обратно». Мы пошли провожать гостей, а по дороге я уважительно думал: «Похоже, не музыканты… Точно не музыканты! Такая реакция может быть только у служивых».
Вся проверка нашей точки - от встречи у ворот и до проводов там же, заняла не больше трех минут.
Боеправ не благодарил меня. Ему не рассказали.

Ступени мастерства

Вспоминаю свое «назначение» нештатным парикмахером на нашей точке. И испытываю легкое чувство стыда…
По прибытии нас, Красноярских ШМАСовцев на точку, буквально на второй или третий день, ротный – начальник узла наведения майор Боеправ, построил на плацу перед домиком и задал вопрос: «Кому-нибудь приходилось стричь?» Вопрос непраздный – если есть в подразделении хотя бы мало-мальски умеющий стричь, решается сразу масса проблем. Ну Вы знаете о чем я… На вопрос Боеправа не ответил никто. Молчаливая пауза затягивалась. Умеющих стричь не было. Само-собой. В этот момент я подумал, что вот прямо сейчас кто-нибудь сейчас согласится, или назначат парикмахером первого попавшегося и все мы, и я тоже, окажемся подопытными. Какой спрос с назначенца: «Стригу как умею! Не нравится, сам стриги!» Боеправ спросил - приходилось ли стричь, но не спрашивал, получалось ли при этом (в этом весь Боеправ).
И я сказал: «Я стриг!»
За две недели до этого. В Красноярской учебке (простите, опять Красноярск) закончилась наша «учеба» и мы каждый день с тревогой и нетерпением ждали распределение в части, произошел полезный, для моей будущей жизни, случай… Бля.. . Я единственный раз за всю учебку попал «на тумбочку». Раз мы закончили «учебу», рота, по возможности, использовалась во всяких хозяйственных, полезных для учебки делах. В тот день на работы забрали всех, даже весь наряд по роте. На «тумбочке» в огромной казарме остался я один. В 11 часов дня в казарме появился замкомвзвода 1-го взвода (сержант учебки) - старший сержант Кирпач, закарпатский селянин, здоровенный и крепкий как кирпич. Кирпач в мае собирался на дембель, а тут попался на самоволке – пять суток гарнизонной губы. Остро обозначилась проблема – на губе обреют наголо - без вариантов, прическа-то была далека от уставной. За три недели до дембеля!
Зайдя в казарму и увидев меня в единственном числе, сказал: «Эй, «зеленый», стричь умеешь? Я на губу пошел, «Шницель» увидит - точно обреет. Давай стриги покороче, чтоб не привязался. Дембель в опасности!» «Шницель» – прозвище начальника гауптвахты Красноярского гарнизона старшего прапорщика Шницера (Интересно, выжил он в 90-е? Откуда такие жуткие существа на Руси?). Я категорически отказался – никогда не стриг! Кирпач так удивился, будто я не стричь, а считать до трех не умел. Типа у него на родине все умеют стричь (вопрос кого). Нашел где-то в тумбочке ручную машинку для стрижки. Я такую штуку первый раз в Красноярске и увидел. Но выхода не было, ждать он уже не мог. «Ты давай стриги помаленьку, я подскажу» - подбодрил Кирпач, поставил зеркало на подоконник в умывальнике и уселся напротив на табуретку. Я вспомнил, что когда учился в школе, летом после 6 и 7 классов работал в «дворовом» цехе одного известного завода – ухаживали за прилегающими территориями вокруг завода. Там, кроме всего прочего, я очень успешно стриг кусты – живые изгороди большими садовыми ножницами. Хвалили. Это хоть какой-то опыт, бодрился я. Но кусты, не голова учебного сержанта Кирпача…
Я начал стричь. Вроде постриг, но Кирпач попросил подравнять «немного справа». Подравнял. Теперь он попросил «еще слева». «И давай помаленьку!» - начал волноваться Кирпач. После этого он снова потребовал убрать «ступеньки» с другой стороны. «Ты че так помногу отхватываешь!» - в голосе сержанта появились «трагичные» нотки. Но я уже был на «кураже. Мне показалось, что у меня стало получаться. Наверно так оно и было, но нервные команды Кирпача заставляли меня действовать совсем не так, как надо, а так как требовал он. В общем итоге получилось не очень. Точнее - не получилось. С одной стороны волосы кончились совсем. Кирпач несколько секунд рассматривал себя привстав и наклонившись к зеркалу и осознав результат, не разгибаясь между колен нащупал табуретку, на которой только, что я его стриг, ухватил ее и начал разворачиваться ко мне. Но я был наготове. Табуретка хряснула в дверь, когда та уже захлопнулась за мной. Разъяренный он гонялся за мной по огромной колчаковской казарме, заставленной двухъярусными кроватями. Но где ему, кабану за мной угнаться! Он застревал в проходах между кроватями и быстро выдохся и остыл. Сел на табуретку, ощупал свою голову и сказал: «Зеленый, не ссы, выходи. Дембель откладывается до конца июня, похоже. Машинку бери и заканчивай. Опоздал я совсем». Еще одна особенность – в те времена появиться на людях с обритой головой, все-равно, что в «семейных» трусах на площадь выйти. Это сейчас мода наоборот повернулась – ходят бритые и в широченных, с мотней до колена, трусищах.
Он ушел на губу, а я через два дня улетел в Одессу – Маркулешты… Прости сержант, я старался.
Вернемся на точку. Боеправ назначил меня «парикмахером» и я, как мне кажется, не разу не огорчил своих сослуживцев. Ни у кого и мыслей не возникло, что я самозванец. Помню правда один случай – старшина Телеба привязался к нашему электромеханику Васильеву (Васе) за его обросший вид. Вася тогда уже жил в гарнизоне, а я там оказался «проездом». Стриг его в бытовой комнате в казарме, на втором этаже. Там под руку все время кто-нибудь совался – кто с советом, кто просто рассказать про то, как и кто их стрижет в казарме. Прическа у Васи получилась своеобразная, мягко говоря. Волосы на голове у Васи остались только под пилоткой. Это вызвало едкую радость у Телебы, и он долго не мог успокоится, «философски» сравнивая прическу на голове у Васи, с очень ценимым в мужской армейской среде местом, словами: «Ой как мне нравится! Ой, не могу! Вася, у тебя п-да на голове!» И, естественно, у прапорщика Телебы тут же нарисовалась группа поддержки из солдат первой роты. Я извинился, перед корешом, мне было неловко, но Вася сказал: «Фигня. Отрастут. Лишь бы Телебе нравилось».
С детства меня удивляло, с какой частотой щелкают ножницами мастера-парикмахеры, стряхивая волосы с ножниц. Тогда я много раз пытался также щелкать в воздухе ножницами, но у меня никогда не получалось. А на точке у меня сразу стало получаться. Скажу больше – это так впечатляло моих клиентов-сослуживцев, что я неоднократно наблюдал, как у некоторых уши физически прижимались к голове от опаски за них. За мою повинность у меня был бонус – Боеправ возил меня в гражданскую парикмахерскую, поначалу он сам оплачивал, а пару раз я даже стригся во Флорештах. Позднее, когда денег мне стали платить значительно больше, я ходил в парикмахерскую сам, и рассчитывался сам.
После армии, дома я стриг своего отца. Ему нравилось. В парикмахерские он больше не ходил.

Комсомольский билет

Я не был ретивым комсомольцем, но храню свой комсомольский билет. Он краткий конспект моей молодости. В этом его цена для меня. Открываю и… за каждой строчкой, подписью, штампиком, суммой - события, люди, мои переживания, успехи и провалы, надежды и разочарования. Страничка за страничкой. Год за годом…

Однажды мой комсомольский билет попал в руки нашего старлея «комсомольца» - помощника замполита дивизиона. Он заносил взносы в наши билеты и вдруг обнаружил, что мои комсомольские взносы перед призывом были никак не меньше его теперешних партийных! И это его возбудило. И не только его. Для них это была не стандартная ситуация. И специально вызвав меня с точки, возвращая билет и указывая на суммы в билете, «комсомолец» не удержался от глупого вопроса: «Это что такое?». Помню, что не нашел другого ответа и сказал: «Мои взносы…»
Это открытие для командиров нашей части стало неприятным. Было ощущение, что я украл эти взносы, что-ли. Кто-то из них заявил, что наверно я сам «нарисовал это» в своем билете… Слабые люди.
Зато, именно с этого момента Боеправ перестал меня называть чертежником.

С другой стороны, когда вглядываюсь в билет, понимаю, что Комсомол именно на моих глазах становился всесоюзной передовой школой фарисейства и лицемерия. «Продвинутые» детки набирались полезного опыта еще с октябрятского звена и звездочки. В пионерах это уже были «избранные», но еще бестолковые, а вот уж в Комсомоле!… Бывало конечно, и по другому. Я уверен - Комсомол – могильщик моей великой Страны, которую собирали мои прадеды и защищали мои деды.
В стране, в которой я теперь живу, вижу, что вновь возникают всякие «молодогвардейцы», лицеи будущих пожарников, молодых приставов, налоговиков, будущих юристов и полицейских.
Это проявления будущего патриотизма?
Нет. Это будущий паразитизм. Школы того же фарисейства и лицемерия.
Во истину – жизнь идет по спирали

Варенье

Телеба с тремя солдатами, среди которых был и я, поехали на ГАЗ-66 в гарнизон за известью. Оказалось, что где-то на юго-западной окраине городка есть творильная яма - на удивление, довольно внушительное сооружение с трапами и балками, в котором находилось не меньше вагона извести. Я не предполагал, что известь военными расходуется в таком количестве! Лопатами накидали полный стальной ящик в кузове. Я-то думал дом на точке красить будем, деревья белить, бордюры. Я не знал тогда еще о замыслах из этого варенье варить.
Уже рассказывал - наш ротный, майор Боеправ - человек запасливый, хозяйственный, продуманный, во всех смыслах. Поэтому неудивительно, что именно ему в голову стукнуло сварить варенье из незрелых грецких орехов. Эти орехи бес�