Согласно директиве главного Управления Генеральнооштаба КА № 1/5/176353от 20 февраля 1940 года в период с 1 марта по 27 июня 1940 годп в Новочеркасске на аэродроме Хотунок был сформирован 81-й ДБАП - Дальнебемьардировочный авиационный полк - на базе самолётов ДБ_3Ф (Ил-4) в составе Управления полка и пяти авиаэскадрилий. Для обеспечения 81-го ДБАП сформированы 166-я и 266-я специальная стационарная авиамастерская.
командиром полка назначен майор Микрюков Н.В., военный комиссар - майор Исупов А.Ф., начальник штаба - майор Кузьмин Н.П.
Витоге организационной работы полк был полностью укомплектован самолётами.

для VDZ: Прекрасно! Именно для этого открывалась тема. Мне обещали материал по посадке ТУ-16 на лдьдину.

Начало шестидесятых годов прошлого века. 121 гвардейский севастопольский краснознамённый авиационный полк дислоцируется на аэродроме Мачулищи, недалеко от Минска. Три десятка новеньких бомбардировщиков ТУ - 16, выровненные передним колесом по белой полосе, нанесённой на бетон рулёжной дорожки, стоят, как строй солдат почётного караула. Свободное пространство между крыльями рядом стоящих самолётов ( около трёх метров) заполнено металлическими контейнерами, в которых наземный экипаж держит свой инструмент и прочие приспособления. Но мы на аэродроме не одни. На северном конце рулёжной дорожки разместился ещё один полк ТУ - 16. На южном - полк истребителей. Эти ребята летают на МИГ - 21. Есть ещё транспортная эскадрилья, но она занимает мало места. Вообщем, тесновато на аэродроме и летать приходиться всего пару раз в неделю. Аэродром представлен взлётной полосой, длиной, по моему, 2 , 5 километра, рулёжной дорожкой и четырьмя соединительными усами. Вот и весь бетон, остальное пространство, весной и осенью, заполнено грязью. Лётный состав ходил в унтах с галошами, техсостав вынужден был надевать галоши на хромовые сапоги. Однажды инженер 3 аэ майор Пётр Голованов вывел личный состав из грязи на бетонку и остановился. Посмотрел вниз, показалось, что одна галоша осталась в грязи. Снял вторую и запустил её в озеро. Когда пришли в клуб и немного почистили обувь, инженер оказался опять с одной галошей. Пришлось выкинуть и вторую. Эскадрильи были огромные. Шестьдесят человек только летающих, а наземный экипаж? А группы обслуживания? Солдат срочной службы в аэ было около семидесяти человек. Они жили в казармах. В первой эскадрильи стояли койки Героев Советского Союза Вдовенко и Гомоненко. Термин 'дедовщина' начисто отсутствовал в лексиконе из - за отсутствия самого явления. На аэродроме эскадрильские домики ещё не были построены. Приспособили, для отдыха и хранения контрольной аппаратуры, контейнеры от двигателей с ТУ - 16. Это же почти комната, размером 3 на 5 метров. Прорубали дверь, прорезали окно, в центре помещения ставили буржуйку, в неё банку с керосином. На дворе минус двадцать, а в 'домике' группы радиотехнического обеспечения плюс тридцать. Буржуйка вся красная, с керосином нет проблем. Начальник группы капитан Николай Селивёрстов даёт указания личному составу. Но указания он может давать Ценные, ещё более ценные, а радиолокационный бомбовый прицел РБП -4, как отказывал регулярно, так и будет отказывать. Как уходили они с аэродрома последними, так и будут соблюдать эту традицию. Чеплышка спирта, перед уходом домой, тоже входила в этот ритуал. Правда, единожды Николай Селивёрстов, в потёмках, перепутал бутылки и хватанул 150 грамм керосина. Выпил полностью с мороза, но жив остался, даже язва желудка перестала болеть. Крепкое было поколение.
Летали ещё участники Великой Отечественной войны. Так, командиром 3 эскадрильи бал подполковник Алексей Тарима, лётчик от бога и командир, которого помнишь всю жизнь. Чтобы солдат остался голодным? Бедным будет старшина эскадрильи. Странная штука - жизнь. Чем больше человеку достаётся 'тягот и лишений', тем острее он чувствует чужую боль. И наоборот. В войну А. Тарима летал на истребителях, был сбит. Вывалился из горящего самолёта и не дёргал кольцо парашюта, пока горящий самолёт не опередил его. Рванул кольцо, купол наполнился перед самой землёй. Лётчик приземлился на коленки и руки. Вот с этого момента наш комэска, расписываясь правой рукой, придерживал её левой. Поколение, опалённое огнём войны, ещё летало. Штурман майор Сиренко Павел Трофимович, на ИЛ - 4, бомбил позиции немцев на Зееловских высотах. Всю войну прошёл с полком техник по радиооборудованию самолётов старший лейтенант Павел Власов.
Но, время не остановишь. На смену старшему поколению приходила молодёжь. За штурвал ТУ - 16 сели 'дети войны'. Появился в третьей эскадрильи молодой, симпатичный командир корабля капитан Анатолий Долгих. Коммуникабельность этого человека, его эрудиция, внутренняя культура поражали просто. Энергия била через край. Казалось, лётная подготовка для него - дело второстепенное, а главное - занять первое место в полковом конкурсе художественной самодеятельности. Откуда он узнал, что я играю на мандолине? Понятия не имею. Но уже через неделю квинтет из баяна (сам играл), гитары, контрабаса, домбры и ударника приступил к репетициям. Первое место на конкурсе мы заняли. И особенно зрителям понравилась песня 'Отговорила роща золотая', в исполнении Веры Долгих и под наш аккомпанемент:
'Отговорила роща золотая
Берёзовым, весёлым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком'
Пройдут годы. Я буду стоять в строю личного состава Лётного центра, собранного в Дягелево, для перелёта в Египет. Ждём начальника Центра. А вон и он показался со свитой. Идёт вдоль строя, узнаю знакомые черты. Генерал - майор авиации Анатолий Долгих останавливается против меня и моргает левым глазом. Узнал! Юность из памяти не вычеркнешь.

Начало шестидесятых годов прошлого века. 121 гвардейский севастопольский краснознамённый авиационный полк дислоцируется на аэродроме Мачулищи, недалеко от Минска. Три десятка новеньких бомбардировщиков ТУ - 16, выровненные передним колесом по белой полосе, нанесённой на бетон рулёжной дорожки, стоят, как строй солдат почётного караула. Свободное пространство между крыльями рядом стоящих самолётов ( около трёх метров) заполнено металлическими контейнерами, в которых наземный экипаж держит свой инструмент и прочие приспособления. Но мы на аэродроме не одни. На северном конце рулёжной дорожки разместился ещё один полк ТУ - 16. На южном - полк истребителей. Эти ребята летают на МИГ - 21. Есть ещё транспортная эскадрилья, но она занимает мало места. Вообщем, тесновато на аэродроме и летать приходиться всего пару раз в неделю. Аэродром представлен взлётной полосой, длиной, по моему, 2 , 5 километра, рулёжной дорожкой и четырьмя соединительными усами. Вот и весь бетон, остальное пространство, весной и осенью, заполнено грязью. Лётный состав ходил в унтах с галошами, техсостав вынужден был надевать галоши на хромовые сапоги. Однажды инженер 3 аэ майор Пётр Голованов вывел личный состав из грязи на бетонку и остановился. Посмотрел вниз, показалось, что одна галоша осталась в грязи. Снял вторую и запустил её в озеро. Когда пришли в клуб и немного почистили обувь, инженер оказался опять с одной галошей. Пришлось выкинуть и вторую. Эскадрильи были огромные. Шестьдесят человек только летающих, а наземный экипаж? А группы обслуживания? Солдат срочной службы в аэ было около семидесяти человек. Они жили в казармах. В первой эскадрильи стояли койки Героев Советского Союза Вдовенко и Гомоненко. Термин 'дедовщина' начисто отсутствовал в лексиконе из - за отсутствия самого явления. На аэродроме эскадрильские домики ещё не были построены. Приспособили, для отдыха и хранения контрольной аппаратуры, контейнеры от двигателей с ТУ - 16. Это же почти комната, размером 3 на 5 метров. Прорубали дверь, прорезали окно, в центре помещения ставили буржуйку, в неё банку с керосином. На дворе минус двадцать, а в 'домике' группы радиотехнического обеспечения плюс тридцать. Буржуйка вся красная, с керосином нет проблем. Начальник группы капитан Николай Селивёрстов даёт указания личному составу. Но указания он может давать Ценные, ещё более ценные, а радиолокационный бомбовый прицел РБП -4, как отказывал регулярно, так и будет отказывать. Как уходили они с аэродрома последними, так и будут соблюдать эту традицию. Чеплышка спирта, перед уходом домой, тоже входила в этот ритуал. Правда, единожды Николай Селивёрстов, в потёмках, перепутал бутылки и хватанул 150 грамм керосина. Выпил полностью с мороза, но жив остался, даже язва желудка перестала болеть. Крепкое было поколение.
Летали ещё участники Великой Отечественной войны. Так, командиром 3 эскадрильи бал подполковник Алексей Тарима, лётчик от бога и командир, которого помнишь всю жизнь. Чтобы солдат остался голодным? Бедным будет старшина эскадрильи. Странная штука - жизнь. Чем больше человеку достаётся 'тягот и лишений', тем острее он чувствует чужую боль. И наоборот. В войну А. Тарима летал на истребителях, был сбит. Вывалился из горящего самолёта и не дёргал кольцо парашюта, пока горящий самолёт не опередил его. Рванул кольцо, купол наполнился перед самой землёй. Лётчик приземлился на коленки и руки. Вот с этого момента наш комэска, расписываясь правой рукой, придерживал её левой. Поколение, опалённое огнём войны, ещё летало. Штурман майор Сиренко Павел Трофимович, на ИЛ - 4, бомбил позиции немцев на Зееловских высотах. Всю войну прошёл с полком техник по радиооборудованию самолётов старший лейтенант Павел Власов.
Но, время не остановишь. На смену старшему поколению приходила молодёжь. За штурвал ТУ - 16 сели 'дети войны'. Появился в третьей эскадрильи молодой, симпатичный командир корабля капитан Анатолий Долгих. Коммуникабельность этого человека, его эрудиция, внутренняя культура поражали просто. Энергия била через край. Казалось, лётная подготовка для него - дело второстепенное, а главное - занять первое место в полковом конкурсе художественной самодеятельности. Откуда он узнал, что я играю на мандолине? Понятия не имею. Но уже через неделю квинтет из баяна (сам играл), гитары, контрабаса, домбры и ударника приступил к репетициям. Первое место на конкурсе мы заняли. И особенно зрителям понравилась песня 'Отговорила роща золотая', в исполнении Веры Долгих и под наш аккомпанемент:
'Отговорила роща золотая
Берёзовым, весёлым языком,
И журавли, печально пролетая,
Уж не жалеют больше ни о ком'
Пройдут годы. Я буду стоять в строю личного состава Лётного центра, собранного в Дягелево, для перелёта в Египет. Ждём начальника Центра. А вон и он показался со свитой. Идёт вдоль строя, узнаю знакомые черты. Генерал - майор авиации Анатолий Долгих останавливается против меня и моргает левым глазом. Узнал! Юность из памяти не вычеркнешь.

Интересно! Сообщение отправлено, получил ответ, что оно опубликовано, а в теме его нет. Что может быть?

Может быть новая страница - обычно минут 15 открывается. Нужно терпеть.
Хорошие у Вас воспоминания, ценные, только стиль "эпический". Может попроще расскажите, своими словами, а то похоже на замполита из стройбата.

Спасибо!

всем, можно ли в теме размещать фотографии?

Да вот похоже что нет, если только ссылки указывать...

Шесть долгих лет командовал прославленным полком, не менее прославленный лётчик. Герой Советского Союза гвардии полковник Алехнович Антон Адамович. На его плечи легла тяжесть переучивания на ТУ – 4, обустройство быта лётного и технического состава . после перебазирования в Мачулищи. Летчик-бомбардировщик, он воевал в составе 6 гв. авиационной дивизии, был зам. командира эскадрильи. К апрелю 1944 г. совершил 205 боевых вылетов на бомбардировку объектов в глубоком тылу противника и доставку грузов белорусским партизанам. Непосредственный организатор перебазирования 121 полка из Новозыбкова в Мачулищи в 1952 году. Требовательность и забота о людях органически сочетались в этом человеке. Посетите современные Мачулищи. Станьте спиной к бывшей офицерской гостинице и вы увидите дорогу к аэродрому, обсаженную деревьями. Красиво смотрится аллея. А в 1953 году, по приказу Алехновича А.А. в этом месте были посажены маленькие саженцы. На каждом саженце висела бирка, на которой был обозначен ответственный командир за этот прутик. Начальник гарнизона следил лично за их состоянием. В 1956 году полковник Алехнович А.А. был переведён в Барановичи, на должность заместителя командира 45 –й дивизии. Переход на реактивную авиацию резко усилил интерес к Арктике. Можно было быстренько из Тикси перелететь в Америку через Северный полюс. Тоже самое могли сделать и американцы. Поэтому наши полярные экспедиции строили ледяные аэродромы. Ежегодно полярников меняли, и к апрелю 1958 года на ледяном острове дрейфовал уже третий состав экспедиции "СП-6" во главе с С.Серлаповым. Им-то и поступила команда из Москвы срочно подготовить взлетно-посадочную полосу к приему тяжелых самолетов. Каких именно - не сообщалось. В те памятные, для серлаповцев, апрельские дни все свободные от вахты люди были заняты одним - оборудованием ледовой взлетно-посадочной полосы. Она почему-то понадобилась необычных, гигантских по северным меркам размеров. Укатывая снег, каждый пытался угадать: что ж это за "корабель" к ним пожалует, которому для взлета-посадки требуется такой "аэропорт"?.. Упорный, многочасовой, изматывающий труд при создании аэродрома привел к тому, что одному из полярников пришла в голову идея, ставшая, как показали дальнейшие события, роковой. Дабы выровнять поверхность полосы, решили пробурить во льду отверстия, через которые хлынула соленая морская вода. Образовавшийся после ее замерзания гигантский каток сверху накрыли снегом, который, как казалось, тщательно утрамбовали...21 апреля в Нью-Йорке прошло заседание Совета Безопасности ООН по вопросу о прекращении провокационных полетов американских самолетов в районе северных границ СССР. А уже 24 апреля на аэродроме Тикси-Центральный полковник Алехнович собрал командиров экипажей всех пяти самолетов и впервые довел до них полное содержание и порядок выполнения поставленной задачи. Первой шла к льдине, на которой дрейфовала экспедиция "СП-6", тройка Ту-16А. Лидерным, как и некогда на фронте, пойдет самолет, который будет пилотировать сам Алехнович. Тем самым всю ответственность за выполнение полета он брал на себя. А дальше все, как на конвейере. Садится на ледовый аэродром Алехнович без выключения двигателей разворачивается и тут же взлетает. Следом то же самое делают еще два экипажа Ту-16А. После взлета со льдины последней реактивной "тушки" на посадку идут оба самолета Ту-4Р 121 разведполка.. Разгружаются - и тоже уходят на Тикси. Вот и все. Можно рапортовать на самый верх: поставленная задача выполнена, ледовый стратегический аэродром подскока действует! Но гладко было на бумаге...
26 апреля выдалось, как и предсказывал главный метеоролог на "СП-6" Николай Брязгин, солнечным, ясным. Все шло строго по плану, и все самолеты, один за другим, согласно утвержденным временным интервалам, ушли в морозное полярное небо. Экипажи безошибочно вышли на ледяной остров. Получив разрешение от руководителя полетов, Алехнович пошел на посадку. Вроде приземлились... Алехнович развернулся и, получив "добро", "дав по газам" взревевшими двигателями, уверенно пошел на взлет. И тут случилось непредвиденное. Семидесятитонный Ту-16 уже пробежал метров 500, как его повело с полосы влево, на не утрамбованный снег, прямо на стоящий там самолет Ил-14Д. Бомбардировщик занесло, тормоза на льду бесполезны, и летчик, уходя от прямого столкновения с "илюхой", попытался парировать разворот самолета двигателями, но... самолет своей левой плоскостью цепляет Ил-14, вдребезги разлетаются аэронавигационные огни на концевом обтекателе, душу леденит жуткий скрежет металла. Катятся в стороны стоявшие рядом с "илюхой" металлические бочки с топливом. Льющийся на лед керосин из левого крыла Ту-16, шипение снега, попавшего на раскаленный двигатель. Все...
По команде Алехновича все 6 человек экипажа быстро покинули самолет. Пожара не было, серьезно пострадавших - тоже. Не повезло только майору Базарному, который рассек о приборную доску лоб, да штурману, который сильно ушиб ноги. Остальным Ту-16 руководитель полетов посадку запретил, и они, сделав над льдиной прощальный круг, ушли обратно в Тикси. На подходе были еще два Ту-4Р. И, как сегодня вспоминает гвардии подполковник запаса Николай Сомов, в тот день летевший штурманом на самолете гвардии майора Алферова, они сразу же поняли, что на льдине что-то произошло. Снизившись до 400 метров - высоты круга и сделав вираж, летчики увидели на краю полосы застывший в странной "позе" самолет. Алферов запросил у руководителя полетов "добро" на снижение. Сели нормально. Рулят по снежному аэродрому и видят, что сбоку взлётной полосы" стоят, понуро опустив носы, два поврежденных самолета - Ил-14 и Ту-16. По хвостовому номеру "04" определили, что "тушка" - это бомбардировщик Алехновича. Следом за ними на посадку зашел второй Ту-4Р гвардии майора Алексея Акулова. Зарулили на стоянку, вышли. К летчикам медленно подошел Антон Адамович и, махнув в сердцах рукой, осипшим голосом вымолвил: "Ну все, ребята, на этом моя летная жизнь закончилась!" Он прекрасно понимал, что в то особое хрущевско-показушное время этой аварии даже ему, Герою Советского Союза, ни за что не простят. Обидно, до боли обидно - ведь это была одна, одна-единственная авария за всю его большую и славную летную биографию... Штурман самолета Ту-4Р гвардии капитан Герман Мальцев успел сделать на льдине исторический фотоснимок участников этой грандиозной ледовой операции и записать: "26 апреля 1958 года. Станция "Северный полюс-6", 81 градус 15 минут северной широты, 147 градусов 42 минуты восточной долготы". В Тикси выдающийся летчик гвардии полковник Алехнович летел со своими ребятами, на родном мачулищанском Ту-4Р. Летел пассажиром, грустно сидя на самолетном гироскопе...
После этого случая ни наши, ни американские реактивные бомбардировщики на лед больше не садились. Позже, когда обследовали ледовую полосу на СП-6, то обнаружили, что колеса левой стойки шасси провалились в плохо замерзшую промоину соленой морской воды, что дало толчок к развороту влево. Плюс к этому сильный боковой ветер... Вины экипажа в аварии не было! Но кого это уже интересовало?!
А в это время уже вовсю раскручивался маховик "поиска крайнего". И люди, еще вчера делавшие Алехновичу блестящие аттестации, писали уже совсем другое. Сразу же: "не соответствует», "не умеет...", "не пользуется...", и "здоровьем слаб"... Один военачальник, спасая свою должность, дописался до того, что, дескать, и полетел Антон Адамович выполнять спецзадание лишь "в погоне за личной славой"! Пикантность ситуации как раз в том и была, что очереди из желающих "погоняться за славой", выполняя это рискованнейшее задание, как раз и не наблюдалось.
Да, он не слыл паинькой и в силу характера бывал крут, не особо утруждая себя политесами и расшаркиванием перед начальством. Как известно, Чкалов тоже зачастую не вписывался в лубочные каноны кадровых и начальственных требований, бывало, и его портрет снимали с Доски почета. Но зато он был Летчик - летчик с большой буквы. Таким был и Антон Адамович, только вот не в пример Чкалову славу он полной горстью не черпал... После недолгого разбирательства Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени, орденов Отечественной войны и Красной Звезды, летчик 1-го класса, (за плечами 3.410 часов налета, из них 1.550 - ночью) гвардии полковник Алехнович был уволен в запас с формулировкой... "по болезни". А не полети он на Север, глядишь, вскоре бы и лампасы примерял.
Полковник Алехнович А.А. уже был "на гражданке", а его Ту-16, который упорно пытались восстановить, продолжал себе дрейфовать и дрейфовать вместе со старшим техником самолета гвардии старшим лейтенантом Ревмиром Кагировым. Тем временем льдину уносило все дальше и дальше на запад, а через "аэродром", усугубляя ситуацию, пролегла трещина. Несмотря на маскировку, Ту-16А обнаружили и сфотографировали натовские самолеты-разведчики. Назревал грандиозный скандал. В Москве поняли, что тянуть с этим делом дальше нельзя, и решили в срочном порядке снять с бомбардировщика все самое ценное, вывезти на материк, а сам самолет сжечь.
Лишь спустя многие годы Алехнович узнал, что сожгли его Ту-16 только 16 апреля 1959 года - ровно за 10 дней до годичного юбилея начала его дрейфа на "СП-6". За это время самолет одолел вместе с ледовым островом расстояние в 3.348 километров!
Сам Антон Адамович долго еще не расставался с авиацией, но теперь уже гражданской, и еще 11 (!) лет он, уволенный "по болезни", успешно работал сначала на должности диспетчера, а затем и начальника отдела службы движения в 104-м объединенном авиаотряде ГВФ в аэропорту Минска. Работал на должностях, которые считаются в авиации одними из самых сложных, которые и зовутся не иначе как "электрическим стулом". Но он и здесь был на высоте, чему лучшим свидетельством 22 благодарности и награждения, записанные в его трудовую книжку. Можно только представить, с какой болью в сердце он наблюдал за тем, как в аэропорту Минска ежедневно садились и взлетали пассажирские Ту-104, созданные на базе сыгравшего роковую роль в его судьбе бомбардировщика Ту-16...
Рожденный для неба, он был взят им от нас навсегда морозным днем 29 декабря 1979 года. Похоронен Антон Адамович Алехнович на Восточном кладбище...

Закройте форточки, сквозит.

Миша, всех разогнал.

Да и сам пропал, не заболел ли?

Читал, был приятно удивлен! Узнал много"нового" Летопись требует существенной коррекции. С пламенным приветом ко всей старой гвардии! П/п-к Штыркин Ю.Е.

Юрий Евгеньевич, здравствуйте! Про Ту-22 еще сюда взгляните: http://www.forumavia.ru/forum/ ... и сюда: http://www.forumavia.ru/forum/ ... а еще сюда посмотрите: http://www.forumavia.ru/forum/ ...

Штыркин Юрий Евгеньевич из Мачулищь что ли? Или кто другой?

На ТУ-16 -х полк осваивал сложнейший элемент полётного задания – дозаправка в воздухе «крыло в крыло». Ещё на заре авиации пилоты пытались дозаправиться горючим, не садясь на землю. И многие освоили эту операцию довольно успешно. Примитивно, правда, с риском для жизни. Поэтому, ранняя дозаправка в воздухе не прижилась. Да, и небыло особой необходимости. На дальние перелёты бензин в бочках брали в самолёт и доливали в полёте, передвигаясь внутри крыла, как в собственном гараже. Но с переходом на реактивную тягу, с появлением ядерного оружия, вновь встала в полный рост проблема дальности полёта реактивного лайнера. Чтобы для нашей авиации стали досягаемыми объекты вероятного противника, нужно было увеличить радиус действия самолетов дальней авиации Ту-16 за счет их дозаправки в воздухе топливом. Так называемые аэродромы «подскока» задачу не решали, хоть и находились вблизи границы. При взлете Ту-16 имел в баках 44 тонны горючего, но значительная его часть сжигалась во время набора высоты. Иное дело — добавить ему 20 тонн в воздухе, да еще и не раз. КБ Туполева предложило и осуществило крыльевой метод дозаправки — сложный, тяжелый, опасный. Но свой, советский. Лишь бы не копировать более надежную конусную систему, применяемую американцами, когда самолеты при дозаправке находятся один над другим, а летчику заправляемого самолета хорошо виден конус танкера. Правда, гораздо позже наши все же не постеснялись применить ее на Ту-95, ведь она проще, дешевле и безопаснее. Сложность крыльевой дозаправки заключалась в том, что из концевой части правой плоскости самолета-заправщика (танкера) выпускался 40-метровый шланг на тросе такой же длины — всего 80 метров. На конце шланга был небольшой стабилизирующий парашютик. Под своим весом шланг значительно опускался. В идеале заправляемый самолет должен был подвести свое левое крыло на два метра выше шланга. То есть нужна была виртуозная техника пилотирования. Сказать легко. Сделать сложнее. Высота заправки зависела от погоды — от 6 до 10 тысяч метров. Скорость, соответственно, от 600 до 800 километров в час. И вот на такой скорости самолеты должны сблизиться на расстоянии 6—8 метров между крыльями. Дистанция, выражаясь техническим языком, минус 15 метров, т.е. левое крыло заправляемого самолета проеци�