Ту-16 - "120 -тонный бомбардировщик"
Скромнее надо быть.
Где-то 75 тонн при взлете...

to:Bez:
15/12/2007 [13:10:22]

Максимальный взлётный - 79 тонн. Но до 120 явно далековато...

Но:
для pjeotu-22@yandex.ru:
Спасибо Вам за интересную тему. Критиков по мелочам у нас всегда хватает. Не обижайтесь, ухо лётчика такие описки режут очень сильно.

На аэродром Мачулище доводилось садиться не раз, даже довелось показать нашим старшим товарищам (которые из Бобруйского 200-го после Ту-16 ушли на шила), что 22М может над ближним по взлёту набрать 1200 с отворотом вправо на Бобруйск. Это было на следующий день после посадки у них на запасной. Я давал контрольный полёт при взлётном минимуме погоды ночью КК Разнатовскому Алексею. На следующий день мы перелетали домой. Самолёт почти пустой, на КДП нам наши бывшие однополчане дают указания по отходу. БПРМ по взлёту (там курс захода на гражданский аэродром) можно проходить или ниже 400, или выше 1200. "Поэтому после взлёта надо уменьшить вертикальную, 400 - горизонт, и на удалении (не помню и не важно) можно продолжить набор". Лёха на исполнительном мне говорит: "Командир, покажем им, что такое Бэкфайер?". Почему бы нет? Вырулили на самый край ВПП (принцип - ВПП за хвостом - вражеская, не твоя!), после отрыва, шасси не мешкая, придавили над полосой для разгона, ведь 50 тонн в спину(!), а потом ноги выше головы, впереди только небо, и довольный доклад:"___, после взлёта 1200 в наборе, разрешите правым на точку!".

Так, дорогие мои пилоты. Сейчас ищу описание ТУ - 16 и выведу кого - то на чистую воду (может себя). Но два ТЗ, по 2о тонн керосина каждая, он вмещал в себя. Разберёмся. Только тема открыта для освещения труда, как лётчиков, так и техников. На гражданке, из - за секретности излишней, считают, что отвалял человек 25 лет дерака и получает зря "огромную" пенсию. А ошибки, конечно, были и будут. Со временем ещё никто не научился бороться. У нас на ТУ - 22 взлетал заводской лётчик из КАзани. Это было что - то. Специально удивлял.

Алексу: в ТЗ-22 (эти цифры - емкость) влезает 18 тонн керосина. А максимальная заправка Ту-16 (ежели не забыл с 83-го года) - 35800.

для sartec, ребята, давайте жить дружно! Ну его на фиг этот вес, хотя на 79 тонн не согласен. Хотя бы сотню. Всётаки, разведполк, под плоскостями - пилоны с аппаратурой, в бомболюке фотоаппараты в рост человека. Шумовая и разведывательная аппаратура, кабина шумовика. Да, и сам шумовик, если хорошо позавтракает. А, Вы, какие-то 79 тонн. Обижаете!

Обижайся, не обижайся, но 79 тонн - это максимум. Причем с двумя полновесными ракетами. А так - 75800

Продолжение темы '121 ТБАП'
Поскольку мы её заявили - надо отрабатывать. Такова жизнь. Но история полка времён ТУ - 16-х ( кстати, есть модификация его весом 90 тонн) не будет полной если я обойду молчанием 'дядю Мишу'. Он такой же исторический персонаж, как мы все, как сам полк, которому отданы лучшие 20 лет жизни. Что это такое? Ничего особенного. Простой сельский магазин в деревне Мачулищи. Зайдём в него и мы с вами в день получки. Комната метров 20 - 25 перегорожена прилавком, высотой по грудь человека. С нашей стороны пустые бочки из под пива. На них сидят и решают мировые проблемы авиаторы 121 полка. С противоположной стороны прилавка стоит дядя Миша. Шнобель у него, с висящей обычно соплёй, будь здоров. Но он её тремя пальцами , обычно, сбрасывает на пол и этой же рукой берёт горсть камсы из бочки, стоящей от него справа и подаёт закуску очередному посетителю. Слева от него действующая бочка пива, за спиной два хомута и неограниченное количество водки. Дым стоит коромыслом, получка у 121 - го. Я не помню ни одного случая, чтобы в этом помещении возникла конфликтная ситуация или , чтобы дядя Миша кого - то обсчитал. Без милиции, он чётко руководил процессом употребления спиртного. Знал всех лучше строевого отдела, знал, кто на что способен. Обычно звучала фраза: 'Володя! Диме нельзя больше наливать! Забирай его!'. Команда выполнялась беспрекословно. Правда, Володя, забирая Диму, прихватывал ещё бутылку водки и пара присоединялась к остальному личному составу, сидящему на бугре против деревни. Но у нас, даже на ТУ - 22 работал принцип: 'Не хочешь пить - не пей!'. Было в послевоенной истории этого полка много интересных моментов. Летали уже на ТУ - 22. Ни горя, ни забот. Время доработок самолёта, вроде, осталось позади. Помните анекдот, как американцы своровали чертежи ТУ - 22? Собрали у себя - получился паровоз. Разобрали, под увеличительным стеклом просмотрели чертежи. Вновь собрали - опять паровоз. Тогда они уже запрашивают официально. Так мол, и так! Почему не получается, если мы делаем всё по чертежам? А наши им отвечают: 'Вы просто забыли украсть два вагона доработок и нечего на нас валить!' Так что, доработки были все позади, всё ' устаканилось ' и летали уже нормально. Но, вдруг кому - то наверху стукнула в голову..идея. Надо взлётную полосу в Мачулищах сделать подлиннее и потолще, чтобы могли садится тяжелые самолёты (сейчас, по - моему, там вообще никого нет). А тогда? Командир полка под козырёк, а его заместитель подполковник Маликом Пётр Иванович торжественно объявил личному составу: 'Убываем в Болбасово, в командировку на девять месяцев (это первый год). Будем жить в казармах. Отбой по трубе и подъём по трубе!' Мы так и не поняли, по какой трубе? Толи он трубу купит, толи Архангел нам будет трубить. Но промолчали: из скромности. А вот второй год мы своим присутствием осчастливили Зябровку. Труб уже небыло, оставили все в Орше. Но поднимались и летали: иногда.
Идут дневные полёты. жара стоит страшная. Одни взлетают, другие садятся. Топливозаправщики под ногами путаются. Всё, как обычно и уже давно примелькалось. Вон заходит наша 'спарка', дымок из под колёс взвихрился, побежала по взлётной полосе. Всё путём. Но, что это? 'Спарка ТУ - 22' вдруг начала приседать, кренясь в правую сторону. Всё ниже и ниже опускается самолёт. Конец правой плоскости коснулся бетона, разворачивая ТУ - 22 вправо. Фюзеляж соприкоснулся с полосой, под самолётом забушевало пламя. Но 'спарка' уже сошла с полосы и по грунту, в клубах дыма и пыли, устремилась в соседнюю деревню. Метров 400 грунта она точно преодолела. Когда облако рассеялось, мы увидели лежащую на 'животе' спарку, накренившуюся в правую сторону и трёх человек, стоявших около неё. Огня небыло, но пожарные заливали пеной низ самолёта. Со штурманом и лётчиком всё ясно. Первый сбросил верхний люк и вылез через него. Лётчик - отпускник воспользовался своей форточкой, она позволяет человеку пролезть. А вот, как инструктор, весом под сто килограмм и ростом под два метра, оказался на земле? Мы не поняли. Говорили, что он пробовал потом повторить эксперимент, ничего не получалось, форточка маловата оказалась. Но все живы и здоровы, никаких катастроф, ' маленькая ' авария (год потом самолёт ремонтировали, облетали и списали). Дальше, как обычно, начался поиск крайнего. С помощью воздушных мешков поставили самолёт на подъёмники. Даже невооружённым глазом было видно, что шасси не стали на передние замки. Руководитель полётов только рукой махнул. Без доклада командира корабля о том, что 'зелёные горят', он бы не разрешил садиться. Особняки арестовывают всю документацию, командир полка с инженером лезут в кабину. Уборка! Шасси уходят в ниши, загораются красные лампочки. Выпуск! Шасси вываливаются из ниш, щелкают передние замки, загораются зелёные. Уборка, выпуск. Уборка, выпуск. Даже намёка на отказ материальной части нет. Вся надежда на магнитофон. Вот они - две маленьких бабинки с тонюсенькой проволочкой, на которой записаны все переговоры с внешним миром и все разговоры внутри самолёта. Что - то там есть? А интересно, что там есть и какова причина случившегося? Возьмём минуту, дадим подумать участникам форума и высказать своё компетентное мнение по этому вопросу.

. Светлой памяти капитана Вадима Пригожаева и его экипажа, моему поколению авиаторов ПОСВЯЩАЕТСЯ






Рядовой полёт
(из дневника командира ракетоносца ТУ - 22 )


Заря алеет на востоке,
Уходит в завтра ночи тень
И, как всегда, до солнцепёка,
Мы начинаем лётный день.

Прошли контроль, прошли готовность,
Давленье смерила всем врач,
А замполит, забыв условность,
Желает нам больших удач.

Теперь к нему, чем он там дышит,
Рождённый разумом людей,
Готов ли вынести нас выше,
Напрягши мышцы всех идей?

Стоим и смотрим друг на друга,
Антенной руку мне пожал,
Расправил плоскости упруго,
Ракету бережно прижал.

Ну, что родной? Нас ждёт удача?
Опять пойдём на высоту.
У нас с тобой одна задача
Хранить Отчизны красоту.

Не хмурься, будет всё в порядке,
Наш штурман ест свой хлеб не зря
И в мире хоть идёт разрядка,
Для нас с тобой горит заря.

Она зовёт нас на работу,
Чтоб на просторах всей страны,
У взрослых не было заботы
О жизни мирной. Без войны.

Все на местах, закрыты люки,
Движки воркуют песнь свою
И старший техник поднял руки,
В них жест ' вперёд ' я узнаю.

'Прошу на взлёт ! Я тридцать третий ! '
Добро дано, нас долг зовёт
И хорошо, что встречный ветер,
Поможет нам начать полёт.

Ты весь дрожишь от нетерпенья,
Готов рвануться в высоту.
Ума и рук людских творенье,
Осуществил ты их мечту.

Снял тормоза, форсаж включился,
Взревело пламя за хвостом.
Бег убыстряя, покатился
Наш самолёт, наш общий дом.

Разбег идёт, всё как обычно,
Не то, что первый мой полёт.
И голос штурмана привычно
Прирост мне скорости даёт.

Тяну щтурвал и всё стараюсь
Приборы взглядом все поймать,
Огнём в бетонку упираясь,
Мы покидаем землю - мать.

Мы покидаем, чтобы вместе
Её прикрыть своим крылом.
Чтоб там внизу звучали песни,
Любовь и счастие жило.

Теперь спокойно, мы поднялись,
Есть эшелон, есть высота.
И скорость с заданной сравнялась
И сила уж земли не та.

Но сила есть, идёт боренье,
Трагедий хватит на века.
Но многотонное творенье
Послушно мне ещё пока.

Приборы дружно помогают
Вести по курсу самолёт.
Все автоматы мне мигают,
Нормально, мол, идёт полёт.

А за бортом сияет солнце,
Слепит глаза голубизна.
Внизу плывут озёр оконца,
Громадных строек новизна.

Летят минуты незаметно
В часы слагаясь чередой,
Вдруг впереди едва приметно,
Явилась дымка над водой.

Она растёт и всё темнеет,
Тревожит чёрной глубиной.
Мой взгляд невольно цепенеет
Пред мощью сил в среде иной.

И вот уже встают горбины,
Грозы бушующей дары.
А на стекле моей кабины
Резвятся молнии - шары.

Они лениво уплывают
За спину, красками маня,
И с антистатиков слетают
Потоком искр, стеной огня.

Вот дрожь прошла по самолёту:
'Куда ты прёшь , - он говорит , -
Толь жить тебе уж неохота,
Толь голова не так варит?'

Да варит всё. Метеобоги
Клялись, что чистый эшелон,
Что нет у них за нас тревоги,
Полёт пройдёт, как детский сон.

Сюда бы их, ко мне в кабину,
Чтоб сами видели беду.
Им там не дует ветер в спину,
А мы здесь будто бы в аду.

'Я - тридцать третий! Дайте выше
Подняться в верхний эшелон.
Ну что не слышу? Что не слышу?
Я влез в грозу, как в лавку слон.'

Пошли мы наверх, перепрыгнем.
Давай, родной, не подведи.
Ты не такое видел в жизни,
Ну вот: гроза вся позади.

Форсаж убрал, но что-то штурман
Молчит, рассчитывает путь.
А было бы совсем недурно
С ним на рыбалку махануть.

Отметить праздник всенародный,
К сезону удочку вручить.
Хотя важней ему сегодня
Помочь квартиру получить.

Но, прерывая размышленья,
Вспугнув кабины тишину,
Всего на градус отклоненье
Наш штурман ставит мне в вину.

'Ты, командир, решаешь шаржи,
На боевом же мы пути.
Ракету пустим мимо баржи,
Тогда голов нам не снести.

Теперь нормально, чётко вижу
В прицеле все её черты,
Но подойдём немного ближе,
Чтоб разговор вести на ' ты '.

Нажал на ' пуск ', пошла ракета,
Вон впереди огонь горит..
Я вижу, точно, много света
И самолёт сам говорит.

Вздохнул свободно, сбросив тяжесть,
С надеждой просится домой.
'Ну что, на курс обратный ляжем,
А цель оставим ей самой?'

Да, цель она уже не сбросит,
Шурует к ней как по струне.
Через полчасика запросим,
В канаве мы, иль на коне?

Минуты кажутся часами,
Движки мелодию поют,
Волнуясь тоже вместе с нами
И вместе с нами узнают.

Ребята! Наши поздравленья
И хоть мешает нам коса,
Но нет у всех у нас сомненья
Пропала баржи той краса.

Выходит зря мы волновались,
Наш штурман - лучший бомбардир.
Его экзамен не сорвался,
У нас с тобой всё впереди.

Горючки, видишь, маловато,
Прожорлив что - то больно стал.
Должны мы встретиться с собратом,
Чтоб керосина он нам дал.

А вон и он летит чуть выше,
Сошлись небесные пути.
Я в шлемофоне голос слышу:
В струю движков не залети!

Пред носом конус шланга ходит,
Тесня дыхание в груди.
По кругу ветром его водит,
Сумей, сердешный, попади.

Не попадёшь - нет дозаправки,
А дальше следует закон.
Хоть Богу все представишь справки,
Не пустит в рай, конечно, он.

Ручьём весенним по лопаткам
Стекает пот на парашют.
Рука, намокшая в перчатке,
Штурвалом двигает лишь чуть.

Здесь миллиметр ценнее злата,
Секунда - яркий изумруд.
Мгновенно следует расплата,
Перечеркнув ошибкой труд.

Но опыт прошлых поколений,
Впитав в себя по мере сил,
Без мандража и отклонений
Я дозаправку завершил.

Прошла нормально расстыковка.
Струною тонкою звеня,
Провиснув вниз, без остановки,
Уходит конус от меня.

Теперь домой и на сверхзвуке,
Ведь надо в школу подойти.
Помочь сынам азы науки
С реальной жизнью совместить.

Сходить на рынок, за картошкой,
С любимых книжек пыль стереть,
А уж потом, играя с кошкой,
Хороший мультик посмотреть.

Ну, а пока в одном стремленьи
Сплотились люди и металл,
Одно имея сожаленье:
Сверх�