"..Мораль: как многое зависит от точки зрения…"

https://www.youtube.com/watch? ...

Тут что-то новое обуяло...

Странные сказки

Странное какое-то у меня воображение. Еще с детства. Помню, классе в пятом, задала учительница русского подобрать прилагательные к слову «берёзка».
Ну, все дети как дети, понаписали там: стройная, белая, кудрявая и т.д. и получили свои заслуженные пятерки. Один я взял, да и нацарапал: кривая, ободранная, засохшая и всё в таком роде.
Представляю как мучилась учительница, пытаясь оценить мой труд. В конце концов поставила мне демократическую четверку, без объяснения причин.
В другой раз, на её вопрос, обращенный ко всему классу: «Сколько надо ставить «с» в слове матроска?», я быстро ответил за всех: «Четыре!», после чего мне было предложено удалиться вон под весёлые смешки всего класса.
А время летело… Читал я разные книжки, время от времени их перечитывал, с удивлением наблюдая, что впечатления от оных меняются, а вопросов с возрастом становится всё больше и больше.
Вот, скажем, «Алые паруса» А.Грина.
Ну, саму повесть уже трудно отделить от одноименного фильма. Поэтому, впечатления суммируются. И что же такое, по зрелому размышлению выходит?
Жила-была девочка в захолустье. Нигде ничему не училась, толком ничем не занималась, лишь относила на продажу игрушки, сделанные её папой-неудачником.
Этот папаша к тому же был тот еще монстр. Ну, не дал лавочник Ассольиной маме за просто так взаймы денег, когда их кормилец плавал по морям. Ну, пошла мама в город поискать еды, по дороге простудилась, заболела и умерла. Но разве лавочник ей смерти желал? Он просто воспитан был в рыночной экономике. Вы вот сейчас зайдите в любой магазин без денег. И что получите?
Вернулся из плаванья их Лонгрен. Вместо того, чтобы поговорить с лавочником как мужчина с мужчиной, может в морду дать за отсутствие сострадания, Лонгрен затаил свое зло до лучших времен. И эти времена довольно скоро настали. Начался шторм, лавочника в лодке уносило в море, Лонгрен мог ему без особого труда помочь, лишь бросив веревку, но не стал этого делать, а с садистским наслаждением припомнил Меннерсу свою обиду в полной уверенности, что лавочник погибнет и всё останется шито-крыто.
Но нет, не погиб лавочник в море, чудом через несколько дней добрался домой, успел рассказать о злодее Лонгрене окружающим и через пару дней от перенесенных мучений испустил дух.
Ошарашенные жители поселка объявили Лонгрену и его маленькому семейству бойкот. И хорошо еще тот отделался! Могли бы на него и в суд подать со всеми вытекающими…
Тем временем Ассоль росла, продолжала относить папины игрушки в город и однажды по дороге попался ей старый бездельник Эгль, сочиняющий разные сказки.
Заморочил он наивную девчонку, пообещав, что и дальше ей делать ничего не нужно, а надо лишь ждать, когда за ней приплывет принц под алыми парусами и разом решит все её проблемы. И с местом жительства, и материальные.
Ох, встретить бы того Эгля вместе с Грином и навешать бы обоим люлей за такие сказочные мотивации как для самой Ассоль, так и для всех девчонок следующих поколений! Это вам не нравоучение про Золушку, которая пахала-пахала и таки напахала своё счастье упорным трудом. Там всё по честному.
А что ж Ассоль? Конечно, такая легкая халява оказалась чрезвычайно привлекательной! Её окружали приличные люди: и парнишка-угольщик, и трудолюбивый владелец трактира, по совместительству заводчик свиней. Но всем им она сказала своё решительное: «Фи! Мне принц обещан!».
Ну, на то она и сказка – то ли принц, то ли целый граф как раз вскорости и подвернулся, прослышал про неё и, как полагается, влюбился.
Купил он два километра натурального красного шелка для парусов. Грин не сообщает откуда в провинциальной лавчонке такой километраж и сколько это может стоить. И откуда у лишенного наследства капитана столь огромные деньжищи. Наверняка много лет своей команде за рейсы не доплачивал, эксплуататор этакий по Марксу.
Приплыл наш Грэй как было условлено к Ассоль и спрашивает: «Узнала ли ты меня, дитя мое?».
Стоп. Мужик, ты определись сначала кто она тебе: дитя или таки жена? Две в одном флаконе никак не совмещаются. А то ведь можно и статью согласно УК схлопотать…
Ну, да ладно. Уплыли Ассоль с Грэем на шхуне, жили, видать, долго и счастливо как все люди до самого развода и дележа имущества.
Но осадочек от истории в виде размышлений остался…
Это что же получается? Если ты Настя Вертинская, то действительно можешь ничего не делать, но принц тебе или по-современному, олигарх, почти обязательно обломится.
А если родилась ты коряжистой девкой с бородавкой на носу?
Как там в песенке поется: «А счастье почему-то нужно всем»?
И вот увидел бы принц в лесу эту несуразицу, храпящую под кустом. С раззявленным ртом, над которым кружат зеленые мухи. Стал бы он кольцевать её? Вряд ли. Тут и сказочке конец бы настал.
Вот начитаются детишки в молодости такой ерунды и тоже захотят…
И ходят нынешние Ассоли по улицам, мечтая о своих Грэях, лет до сорока, а навстречу им - Грэи, нахватавшиеся подобных книжек про воздушных принцесс. И не узнают они друг друга…
А жить как-то надо же. После сорока неудавшаяся Ассоль очухивается, сжигает зловредную книжку и начинает искать хоть что-то, что осталось свободным. Хоть чёрта лысого. А и со свободным чёртом тоже проблема. Он после сорока уже действительно и лысенький, и пузатенький, но… В душе-то остался тем же инфантильным Грэем и как-то не готов отдать свое сердце и кошелек упитанной тетке с ребенком и жилищными проблемами.
Вот это и есть правда жизни. А то: романтика, романтика…

Ладно бы одна такая вредная фантазия была, для юношества. Но ведь и в самом раннем детстве – не лучше. Взять, казалось бы, безобидную «Сказку рыбаке и рыбке».
Читаем. Жил старик со старухой в райском месте – у самого синего моря. Но тридцать три (!!!) года в ветхой (!!!) землянке (!!!).
Это как? Старик полным лузером был, у которого руки не из того места растут?
Пушкин подтверждает:
Раз он в море закинул невод, —
Пришел невод с одною тиной.
Он в другой раз закинул невод, —
Пришел невод с травой морскою.
В третий раз закинул он невод, —
Пришел невод с одною рыбкой…

Не густо… При том, что экология в ту пору была приличной. Уж рыбы-то и грибов везде полным-полно. Но, как пишет автор, старик кроме рыбалки ничем не занимался, а получалось у него это, как видим, плохо. Ну, тогда хотя бы летом полземлянки сдавал отдыхающим, глядишь – и приподнялся бы.
Не о таком Грэе мечтала бабка, когда была молодой Ассолью. К тому же не о полном пофигисте.
Раз в жизни привалило деду счастье – золотая рыбка. Ну, самому ничего не надо – о жене подумал бы. Как ей там, в сырой землянке, с ревматизмом?
Хотя бы для неё попросил крем «Долгит» в желтой упаковке…
Старуху понять можно. Тридцать три года терпела бездаря, а тут такой шанс.
И то, что башню снесло бедной женщине – простительно. Она ведь от старика слаще морковки за всю свою жизнь ничего не видала.
А вы разве не видели толпы женщин, сметающих всё на своем пути в гипермаркетах на распродажах в «черную пятницу»? Им можно, а бабке?
И рыбка тоже хороша, максималистка. Дед-то её таки отпустил. Могла бы за это хоть корыто новое оставить. Так нет же…

Нет, не понимаю я этих сказок. Расстройство одно.

P.S. Написал, перечитал - и сам в ужас пришел. И что мне теперь с этим делать – не знаю…

Что поделаешь, сказки они такие... Все разные!
Проведённый Вами анализ "Алых парусов" вполне в духе.
Кому как, мне понравилось. Спасибо.
Этак любую сказку можно разложить на одночлены:)
Что иногда и происходит на просторах сети:)
А заодно и ветку поднял, хорошее дело сделал☺

Задумчивый, приветствую!
У меня «главная притча» на сегодня- «Мир не то, что есть, а то, как мы на него смотрим»

А точнее, что мы видим, глядя на него.
...а видим мы то же, что и ученики старца из первой притчи.

С приведенными выше взглядами в целом согласен, но предложу еще один вариант: мир – это и то, что есть, и то, как мы на это смотрим, и то, что мы при этом видим.

Задумчивому:
Считаю, что не демократическую, а вполне себе твердую четверку Вы своим разбором заработали.

Спасибо! У меня есть еще собственный любимый афоризм: "Смотрят все, видит не каждый..."

Вот, насчет особенностей видения, есть у меня еще несколько рассказиков. Если кому будет интересно...

Ясновидящая

Начало 2000-х… Бегу как-то по бизнес-центру, ищу нужную организацию. Вижу дверь, написано: "Ясновидящая". Приоткрываю. В полутьме, в окружении свечей, зеркал и хрусталя сидит брюнетка с горящим взором. Спрашиваю у нее:
- Простите, где находится строительная организация?
- Не знаю!!! - в ответ.
- А какая же Вы тогда ясновидящая? - успел изумиться я.
Ка-а-ак зыркнет на меня! Я дверь захлопнул, но чувство глубокого удовлетворения осталось.

P.S. Строительная организация оказалась за соседней дверью.

Подвергай всё сомнению!

Казалось бы, что может быть яснее и банальнее утверждения: «Волга впадает в Каспийское море, лошади кушают овес».
Ну-ну…
Тут неожиданно вспомнилось как мне доверительно поведала одна из моих подружек: «Знаешь, как я легко ребеночка родила? Он из меня просто выпал…».
Это я к чему? Да к тому, что этой ночью опять не спалось. Ворочался, наматывая на себя простыни, до шести утра и вдруг из меня выпал рассказ. Легко и сразу.
Всё равно не заснуть. Вскочил и тут же записал.
Вот он теплый, свеженький лежит. Только что перегрыз пуповину…
Итак, за мной мой чита… Э, нет! Это уже плагиат. Обойдемся.
И вообще, хватит болтать! К сути.

Часть первая.
Нет, в Каспийское море, конечно, что-то впадает. Только вопрос – что?
Взглянем на карту. Да, конечно, до Астрахани вроде бы Волга. А дальше? Увеличиваем, увеличиваем масштаб и видим, что Волга распадается на многочисленные рукава, образуя дельту. И далее, до впадения в Каспий, ни один из этих рукавов Волгой уже не называется.
Более того, самый полноводный из рукавов – Бахтемир вообще, для обеспечения судоходства, соединен с Каспием рукотворным каналом, так и называемым: «Волго-Каспийским»!
В длину он имеет 188 км. И углубляет не только русло Бахтемира, но и дно мелководного в этой части Каспийского моря. Канал постоянно расчищается от заполняющих его заносов.
Кое-как выдержал этот страшный удар, пошатнувший веру в народные мудрости. Но тут меня стали охватывать смутные подозрения: ну, а до Астрахани-то точно ли Волга течет?
И, оказалось, не напрасно!
Побрел по ней взглядом, аки бурлак, снизу вверх. Уперся в приток Каму. И – точно!
Предчувствия меня не обманули. По своей длине Кама превосходит Волгу. И по всем логическим и географическим законам река должна быть названа Камой с впадающим в неё правым притоком Волгой.
Кроме того, в доисторические времена Волга вообще гуляла где-то там на просторе сама по себе и по некоторым гипотезам вливалась вместе с Доном в Азовское море.
Хм… А что тогда представляло собой Азовское море? Ну, да ладно. Сейчас не об этом…
Фишка же заключается в том, что Верхнюю Волгу люди изучили и освоили значительно раньше, чем её более суровый восточный приток Каму. А когда разведали и сопоставили, менять привычное кардинально уже не захотели.
Так что, по-хорошему, надо бы считать, что и от Куйбышевского водохранилища до Астрахани, течет никакая не Волга, а Кама.
Вот так и верь после этого людям…

Часть вторая.
Часть-то вторая, а вот удар по моему мировоззрению она нанесла значительно раньше, в возрасте восемнадцати лет.
Итак, за мной, мой чи… Чего это я опять?
Да вовсе не за мной! Кому не интересны отступления от сути, может свободно пропустить эти погружения в память, а прочитать лишь последние строки сего опуса. Квинтэссенцию, так сказать.
А для никуда не спешащих начнем…
Город Куйбышев, 1974 год. Я, студент авиационного института, после первого курса направлен для прохождения «производственной практики» на… мясокомбинат. Видимо, чтобы как-то смягчить идиотизм направления, мудрым руководством принято решения поставить меня и таких же бедолаг на конвейер по разделке и упаковке птицы. Типа, поближе к авиационной специальности.
А так уж повелось, что в Куйбышеве в ту пору на многих предприятиях в качестве тягловой силы для межцеховых перевозок исторически использовались лошади.
Лошади те завелись еще во времена эвакуации в Куйбышев многих военных предприятий в лихую годину и позже так и прижились. Оказались много удобнее электрокар и мотовозок, особенно в зимнюю пору.
Зимы ведь в Куйбышеве многоснежные и гололедные. Электрокары и мотовозки просто застревали на межцеховых дорогах, беспомощно вращая колесами. Лошадки же исправно катили свои тележки, не взирая ни на что.
Даже на предприятиях, выпускающих авиационную и ракетную технику, долго еще можно было встретить этих подкованных трудяг.
Представьте себе сборочный цех ракетных двигателей, в котором полы мылись беспрерывно. То есть дойдет бригада мойщиков до конца и тут же начинает сначала.
По преданию старожилов, сам Сергей Павлович Королев, бывало, проведет пальцем по полу, поднесет его к носу начальника цеха и молвит: «Товарищи! Вы не понимаете, на каком производстве вы работаете!».
А на въезде в цех, в предбаннике, стоит лошадка с тележкой и классическим кучером в зипуне.
Вот такие были контрасты.
Чего уж там говорить о мясокомбинате и его транспортном цехе…
Потерпите, потерпите, хорошие мои. Дедушка, как и всякий в его возрасте, очень любит свои воспоминания, а они у него многослойные, цепляются одно за другое, и не разорвать…
Внутри комбината была столовая – мечта студента. В ней - комплексный обед ценой в семнадцать копеек. За эти «деньжищи» отпускался алюминиевый тазик первого с убедительным мясным мослом, второе, чай, хлеб. Вроде, как-то и салат пристраивался из нашинкованной капусты.
Второе же часто состояло из хорошего гуляша, ценой в три копейки и гарнира, который тянул аж копеек на пять. Не удивительно, что самым ценным продуктом в столовой был хлеб, который работники старались прихватить с собой как можно больше и вот почему…
Итак, подъезжает к птичьему цеху извозчик в необъятном зипуне, привозит деревянную тару, взамен получает груженую курами-утками. Пока идет процесс, возница заходит в цех и, как бы не глядя ни на кого конкретно, начинает бормотать свою мантру: «Уточки, уточки… Колбаска, колбаска…». Сообразительные работницы снимают уже потрошеную птичку с конвейера, она исчезает под необъятными полами серого халата водителя кобылы и оттуда же взамен появляется батон вареной или палка полукопченой колбасы. И все довольны. Главное – хлеб к этой колбаске заранее припасти.
Покрутившись немного в цехе, к такому нехитрому товарообороту привыкли и мы, студенты. Тем более что времена были простые. Как-то негласно считалось, что каждый работник, не наглея, может вынести домой за проходную грамм четыреста колбасных изделий.
И опытный работник ВОХРа на глазок, по объему определял сколько несет с собой проходящий вертушку.
А тут вечно голодный студент возьмет с собой к завтраку на следующий день кусочек. Да ладно…
Ну, вот. Получая как-то у кучера очередную порцию тары и, как всякий городской, заглядевшись на лошадку, я стал что-то умничать про тех самых лошадей, кушающих овес, и что неплохо было бы…
- Хех! – ухмыльнулся кучер. – Смотри!
И достает из-под того самого халата батон варёнки. Подносит его к лошадиной морде и скотина, нисколько не сомневаясь, начинает жевать его с торца. Так и сожрала весь батон до конца!
- А чего же ты хочешь, - видя моё изум�