поиск правила создать тему список тем настройки мобильная версия


Восстановить пароль

Зарегистрироваться



   Экспертное мнение
Евгений Матвеев
КВРы «НАКРЫЛИСЬ» КОВРами!?
  Открытое письмо
Ассоциация эксплуатантов воздушного транспорта (АЭВТ)
Замечания по проекту закона о медицинском обеспечении полетов ГА
  Проект
Министерство транспорта РФ
Определение ручной клади пассажира
 

[правила] [список форумов]
Форум Steel_major

Рубрика: Об авиации

   Тема: Авиационная проза

Страницы: ← 123456789  

Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения

Предлагаю уважаемому сообществу публиковать здесь свои пробы пера, обсуждать их, делиться ссылками на найденные в сети произведения о летчиках, авиации и авиаторах. При всем уважении к Василь Василичу Ершову думаю, что ссылками на его произведения забит Интернет и разводить дискуссию по сотому разу не стоит.
11/11/2008 [09:27:37]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Я начал, мне и отвечать за базар. Для затравки - один из первых моих рассказов.
===============================
Три одуванчика
(рассказик)

Спасибо тебе, Глеб Пермяков. Впрочем, я это уже писал, но от имени всего экипажа. Теперь пришла пора поблагодарить лично.
Снова второй курс славного Балашовского ВВАУЛ, 1990 год, аэродром Ртищево, 666 уап.
Есть такое понятие в летных училищах: "шлагбаум", или "барьер". Несмотря на всякие профотборы и медкомиссии, реальная проверка боем возможна только "за рулем" настоящего самолета. Только там можно выяснить, стоишь ты чего-либо, как летчик, или полтора года ты пыжился зря, и оставшиеся полгода придется дотаптывать в роте охраны на училищном аэродроме. Так вот, в 1990 году барьер у нас равнялся примерно (сейчас точные цифры из КУЛП-ВТА-90 не помню) пятидесяти полетам или примерно 20-25 июня. Если до этого срока не вылетел самостоятельно - кранты, Совет училища, списание по "нелетке" и полгода в карауле на "217-м".
Летать мне нравилось, хотя в первом полете и обуяла легкая паника, я катастрофически не успевал делать все сразу: следить за высотой, курсом, скоростью, положением АГД и РУД, местом первого и всех последующих разворотов, запоминать ориентиры и т.д. и т.п. Вылез на негнущихся ногах и дрожащими руками прикурил (с тех пор покуриваю до сих пор). Однако дальше - больше, стало получаться, вот только высоту выравнивания и уборки газа (0,5-1 м. и 9 м. соответственно) я практически не различал. На "летческом" языке это называлось "не видит землю" и лечится интенсивными полетами после которых ты либо "прозреваешь", либо... см. выше.
Не я один был такой, 2\3 эскадрильи составляли такие же бесстрашные камикадзе. Каждый выкручивался из этой ситуации, как мог. Один кадр ставил сигнализатор радиовысотомера на 10 метров и, услышав в наушниках писк, убирал газ и механическим (неосознанным еще) движением начинал выравнивать. Все бы ничего, но по технологии работы с кабиной полагалось ставить этот сигнал на 200 м. (высота прохода дальнего привода). В итоге уже в полете с проверяющим перед первым самостоятельным на высоте 200 метров (в нервах забыл переставить перед вылетом) товарищ услышал сигнал, убрал газ и начал энергично выравнивать, выводя самолет на режим сваливания. Ничего, пронесло (не в буквальном смысле).
Страшно? А то, почему, думаете, про инструкторов говорят: "Долетался до седых яиц"?
У меня была своя фишка. КПБ (концевая полоса безопасности) примерно метров на 500 от торца полосы перед полетами была скошена, образовав почти английский газончик. На нем буйным цветом расцвели одуванчики. Три из них росли характерным треугольником, а их местоположение примерно совпадало с высотой 9 метров при нормальной крутизне глиссады снижения. Через 10-15 полетов у меня, как у собачки Павлова, выработался рефлекс: мелькнули три одуванчика, убрал газ, начал выравнивать. Вот так благополучно я отлетал 2\3 вывозной программы, когда нарвался на подполковника Горина.
Надо сказать, что Горин был легендарной в училище личностью. Менее известной, чем комбат Кривошеев или ротный Полькин, но исключительно по причине географической удаленности. Был он живой иллюстрацией, что на 1000 летчиков все-таки вырастает из обычного курсанта летающий МУДАК. Был он статен, высок, привлекателен с точки зрения женского пола и... очень хотел в академию, куда и "пролетал" уже года 2 подряд. В этом году у него была крайняя (в авиации слово "последний" под запретом) попытка, после которой, выражаясь словами командира Тома Круза (Мейверика\Бродяги) из фильма "Топ Ган", "возить ему до конца жизни собачье дерьмо на транспортных самолетах".
Итак, поставили меня дежурным по роте, в смысле эскадрилье. На мою беду в тот год проходил чемпионат мира по футболу и нарушения распорядка дня избежать не удалось. Да это было и невозможно. Будь даже у меня двухпудовые кулаки и недюжинный авторитет, отгонять после отбоя толпу болельщиков от телевизора было "чревато боком". Светящиеся неровным синеватым светом окна нашей стоящей на отшибе "фазенды" были зафиксированы лично Гориным. После недолгой и почти ласковой беседы (Горин почти никогда не орал, выматывая душу казенной вежливостью) мне был дарован шанс исправиться. В двух экземплярах. После них под бдительным контролем комэска были добавлены еще 3 наряда вне очереди, потом еще 5. Короче я "попал на орбиту". Где-то к 3-му или 4-му моему наряду Горин официально дал добро на просмотр матчей чемпионата, но всё объявленное мне ранее осталось со мной же. В эскадрилье зашептались "подводит под шлагбаум". И правда, я близок был к отчислению, как никогда.
Проблемы были не у меня одного. Еще в экипаже Глеба Пермякова пытался вылететь самостоятельно Хоттабыч. Хоттабыч (Хэт, Старый, Макивара, остальное не помню) а по паспорту просто Дима, был родом из Туркмении, где приобрел смуглую кожу и сушеный вид. Характерной чертой его облика была легкая сутулость и руки, свисающие до колен и заканчивавшиеся ма-а-ахонькими кулачками размером с поллитровую банку, что в сочетании с природной флегмой придавало Хэту вид грустного гиббона. Первую хохму Хэта пересказывали как легенду. Был у нас на первом курсе такой предмет "Термодинамика". По своей простоте и доступности сравним только с сопроматом (ну или марксистско ленинскими предметами). Т.е. запутанная теория, формулы в 3-4 этажа на всю доску, схемки на 4-6 ватманских листах на всю стену и проч. Этот предмета боялись и ненавидели ВСЕ. Включая самых головастых отличников.
И вот однажды, в начале занятия по ТРД, препод решил провести опрос. Повесив на доску плакатик-схемку на 6 ватманских листах с авиадвигателем в разрезе, обильно уснащенную графиками и заголовком "Изменения параметров потока в газовом тракте турбореактивного двигателя", он задал коронный вопрос: "Желающие отвечать есть?" Отличники на первых партах залегли за стопки учебников, "камчатка" сползла под парты. В звенящей тишине прозвучал уверенный басок Хоттабыча: "Можно я?" Препод удивленно поднял брови, поскольку Хэт по всем предметам не только отличником, а даже хорошистом не числился, но разрешил. Хэт вышел к доске со схемой, взял указку, немедленно утонувшую в его ладошке как карандаш, уверенным и размашистым движением обвел всю схему (благо длины рук хватало) и озвучил:"Ну, эта схема довольно проста". Препод дернул головой как внузданный конь, брови метнулись вверх и спрятались под короткой военной челкой: "Да? Ну-ну, продолжайте". Хэт промолчал... минут пять. " У Вас все?"- подполковник явно пришел в себя. Хэт утвердительно и грустно кивнул. "Ну-у-у тогда я Вам, пожалуй, двоечку нарисую".
Был еще эпизод, когда мы после отбоя и ухода ответственного офицера устроились небольшой компанией на подоконнике возле нашей с Хэтом кровати (кровать двухярусная, а не то, что вы подумали) попить чайку с "посылочными" домашними гостинцами. Невзирая на возню, Хэт крепко спал на своем втором ярусе, доверчиво сопя нам в уши. К третьей банке мы слегка разомлели и утолили вечный волчий голод. В недобрую минуту расслабленному чаем и деликатесами Аркаше Денисову пришла в голову мысль разбудить и угостить Хэта. После нескольких потряхиваний за плечо Хоттабыч, не открывая глаз, сомкнул свои ручонки на Аркашином горле. Денисов попятился. Хэт не открывая глаз, начал слезать с кровати. Мы с трудом оторвали его руки от Аркашиного горла и всей бандой кинулись наутек, в туалет (а вы бы куда побежали?). Вслед за нами с вытянутыми руками бесшумно (поскольку без тапочек) скользил силуэт Хэта, в полумраке казармы сильно напоминавший ожившую и распеленавшуюся мумию. Эта хичкоковская сцена закончилась в туалете, где прикосновение босых пяток к холодному кафелю разбудило Хоттабыча и он, привычно ссутулившись, сонно запричитал: "Ну, мужики, вы чего..."
Этот великолепный образчик будущего офицера советской авиации имел, по слухам, крепкий тыл в лице полковника Л, главного летчика-инспектора училища.
Так вот, при норме порядка 40 полетов до первого самостоятельного (+5 от "шефа", +5 от КЗ или комэски, +5 от комполка), Димуля выполнил 73 полета. Он не пропустил ни одной ступеньки из длинного списка авиационных начальников: "шеф" т.е. летчик-инструктор, старший летчик звена, командир звена(КЗ), зам комэска, комэска, зам командира полка, командир полка. И каждый из них после консультации с вышестоящими звеньями добавлял Диме кто 5, кто 3 полета, после чего передавал по инстанции выше. Запомнилась история, рассказанная старшим летчиком звена.
Насколько наш Глеб был флегматичен и молчалив, настолько "старшой" был суетлив и словоохотлив. Глеб обычно оценивал в окно воздушную обстановку и молча махал рукой, мол "крути разворот". Старшой непрерывно распекал за ошибки, но ничего не подсказывал. Вот они с Хэтом взлетели, убрали шасси и закрылки, набрали 300 метров и легли в горизонт. Хэт крепко сжимая штурвал (размер ладоней вы помните), спокойно смотрел в необъятную даль и ждал команды ладонью. Старшой тарахтел и ждал, когда Дима разродится сам. Когда первый разворот неприлично затянулся, старший летчик сдался и, уснащая речь обильными комментариями, дал команду на разворот. Хэт шевельнул штурвалом вправо и беззвучно зашевелил губами. По окончании разворота крутнул штурвал влево и "замолк". "Ты это что сейчас говорил?"- слегка опешил старшой. "Считал,"- безмятежно откликнулся Хоттабыч,-"я заметил, что разворот длится 23 секунды, вот и считал про себя: двадцать один, двадцать два...".
То-то, а многие нетворческие личности до сих пор "коробочку" по компасу строят. Хэт всех сделал, а вдруг, в самом деле, компас откажет?
Короче, прилетел проверять любимого "племянника" сам "спонсор", полковник Л. Несмотря на чудное (ударять на "О") поведение, Дима был хорошим товарищем, добрым, спокойным и нежадным и всему нашему экипажу не хотелось его терять. Крепко сжав на счастье кулаки, мы провожали самолет, уносивший в своем нутре Хэта, полковника Л. и заложника-бортмеханика. "Не, вы гляньте, рулит-то уверенно!"- выдал я вслух свое волнение. "Хоть этому научился", - откомментировал Глеб, - "к семьдесят-то третьему полету". Через пару дней Хоттабыч уже собирал вещи. А ЖАЛЬ!!!
Но вернемся к "барьеру". Что же было дальше, спросите вы. А дальше полный секонд-хэнд, т.е хеппи-мил, тьфу ты, хэппи-энд. Горин уезжает поступать, и поступает. Меня сажают в самолет в начале смены, а в конце я сам из него выпадаю. И так неделю или полторы, навыки-то утрачены. Как говорится, "не знал, а ещё и забыл". НО!! Первый после "орбиты" полет был с тем самым нервным старшим летчиком нашего звена. А одуванчики к тому моменту побелели и облетели. В итоге, запоздав с уборкой РУД и выравниванием, чуть не вогнал самолет носом в землю на скорости 190 (или около того) км/ч. Тем самым сделал еще полшага вперед к бесславному концу своей зеленой летной карьеры. Спасибо Глебу, отстоял, и я уж больше не чудил. Стал видеть 10 метров, а уже старлеем - и метр высоты.
Закончил я свою летную карьеру в 99 году с допусками в качестве командира корабля на все, включая поисковые действия над морем во взаимодействии с кораблями (это пограничная авиация) при минимуме 300х3000 (высота облаков х видимость), но 3 желтых одуванчика порой снятся до сих пор.
11/11/2008 [09:56:24]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


АВИАЦИОННО-ПОГРАНИЧНАЯ ОДЁЖКА

Когда мы с моим однокашником, Игорехой Новиковым, прибыли на Чукотку, нас поначалу очень интересовал вопрос с повседневной формой одежды. Новой формы нам было не положено, а в училище вся форма была с синим ВВСовским кантом. А теперь полагалась с зеленым. Нам по секрету рассказали, что эта синяя краска превращается в зеленую нужного оттенка после обработки каким-то нитрофунгином. Гоша достал (вроде, лекарство оказалось), развел эту дрянь в воде и обработал все синие канты. Естественно, что нанести раствор ровно не удалось, и мокрые линии на штанах местами утолщались, а местами вообще превращались в пятна. Уповая, что дрянь воздействовать будет избирательно только на синий цвет, Гоша лег спать. Наутро выяснилось, что история с нитрофунгином напоминает известную проблему с «радикально черным цветом» усов Кисы Воробьянинова. Т.е. кант из синего стал коричнево-болотным, слабо напоминая «пограничную» зелень, а там, где дрянь протекла с канта на штаны, ткань побледнела и тоже слегка побурела. Сюрреалистичненько так. Я просто купил в военторге новые погоны и быстренько их перешил на повседневке, оставив синий кант нетронутым. Парадки тоже не касался.
Впоследствии же выяснилось, что все наши старания нафиг никому не нужны, ибо даже в наряд «чукчи» ходили в летной техничке, поддевая под комбез рубашку с галстуком для блезиру. Так и жили до 28 мая. А там у нас Гошей наступил культурный шок.
В части было около 70-80 офицеров и прапорщиков. На торжественном построении НИ ОДНОГО одинакового по форме одежды.
Все варианты от 100% замасленной технички ("а шо, больше ничего не выдали") до щеголеватого ВВСовского лейтенанта (это я, ленивый ничего на парадке не перешивал, не менял). Гоша Новиков щеголял своими широкими и пунктирными одновременно сине-зелено-коричневыми лампасами. Поскольку парадку за время существования части не выдавали, судя по всему, ни разу, то отдельные капитаны, отчаявшись втиснуть намечающееся брюшко в лейтенантские штаны, не застегивали на них 2-3 верхние пуговицы, стянув верх штанов ремнем. В сочетании с расходящимися спереди (и сзади) полами кителя временами вид открывался весьма пикантный. У одного майора при попытке отдания воинского приветствия лопнул на спине китель, что не помешало ему отбыть повинность до конца.
А как вам авиационная техничка под зеленую рубашку с галстуком? Часто так ходят, говорите? А под белую рубашку с черным галстуком? Праздник, ведь, народ старался соответствовать. Про повседневные кителя с белыми рубашками и желтыми ремнями я молчу.

В дополнение ко всему через два-три года начали раздачу новой, уже российской формы, где то, что было при СССРе синей парадкой, стало повседневкой, только с накладными карманами. Появились синие шинели (по-новому, пальто), синие офицерские плащи и пр. извращения демократической моды. К тому же все это поначалу было в ВВСовском исполнении (с синим кантом). На торжественных построениях и строевых смотрах стало еще «чудесатее».
Итак, еще варианты (включите воображение):
Вариант 1: синяя новая ВВСовская фура, старые повседневные штаны с зелеными лампасами, синие с зеленым просветом погоны на «старом» повседневном кителе;
Вариант 2 - полностью ВВСовская синяя парадка с коричневым ремнем от портупеи и криво перекрашенными нитрофунгином из синего в зеленый лампасиками на штанах и просветами на погонах;
Вариант 3 - парадная пехотная бирюзовая (родом из СССР) парадка с авиационными эмблемами и авиационной «курицей» на стандартной пограничной фуражке;
Вариант 4 – желтый парадный ремень с позеленевшей от времени бляхой на новой «демократической» синей форме, впрочем, с повседневными погонами. Фуражка пограничная.
Вариант 5 – отпадный совершенно. Крышесносящий у любого тогдашнего военного. Фура – традиционно пограничная. Китель под белую рубашку с черным галстуком – «демократический», с накладными уже карманами. Погоны повседневные, ибо перешивать лень. Внизу синие советские авиационные парадные для строя галифе (я сам такие только пару раз ещё в училище видел) с ярконачищенными сапогами. Для колориту – желтый парадный ремень и расстегнутые (ибо не сходится на пузе) верхние пуговицы «кривых» штанов, что не мешало им туго и пикантно обтягивать офицерскую задницу начиная от середины бедра.

Но синяя (теперь повседневная) форма с зеленой заслуженной фурой - самое легкое из извращений. Бешеным спросом стали пользоваться прокурорские погоны (синие с зеленым просветом). Промышленность быстро откликнулась на нужды пограничников и наладила массовый выпуск для них штанов, фуражек и пилоток (все с зеленым кантом). Все это перемешивалось у нас в разнообразнейших сочетаниях. Самые ушлые ухитрились добыть в отпуске ФПСовский нарукавный шеврон на синем сукне. У всех остальных этот шеврон светился зеленым на синем. Отдельные эстеты, не выдержав сочетания зеленого шеврона на синем рукаве, но и не найдя синего шеврона, покупали погранично-моряцкие, черные. Самые запасливые продолжали донашивать старую синюю парадку, заменив до дыр протертые штаны свежевыданными. В таком варианте новые повседневные штаны, старый парадный китель (изначально слегка другого цвета, а теперь еще и вытерто-запыленный + с золотыми парадными погонами с синим просветом) и традиционная зеленая фуражка создавали непередавемую цветовую гамму, которая заставляла переходить на другую сторону плаца щеголеватых лейтенантов-голицынцев в шитых "аэродромах".
Вообще, такое впечатление, что перед построением у всей части собрали всю форму, свалили в общую кучу и щедро перемешали. Потом всех разом до кучи допустили. Расхватали, кому-то с цветом не повезло, кому-то с размером (маленький Серега Калянкау подвернул парадку, полученную в приморской прапорской школе, раза два на брюках и раз - рукава на кителе).

В результате во время торжественных построений от строя эскадрильи шарахались даже привычные ко всему отрядовские беспородные собаки, а пехотные полковники и полуполковники на трибуне во время прохождения эскадрильи торжественным маршем закрывали глаза и пунцовели, подавляя рвущееся наружу ржание.
11/11/2008 [11:28:48]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


СЕРЕГА КАЛЯНКАУ.

По званию он был сверхсрочник-сержант, по национальности – чукча. Когда начался ельцинский «парад суверенитетов», мужики шутили, что быть Сереге в случае внезапной независимости Чукотки как минимум Главкомом авиации, а то и Министром обороны Чукотки. Ибо чукчи, как малая народность от призыва в армию были освобождены, и Серега был бы в таком случае чуть ли не единственным среди них профессиональным воякой.
Сам по себе Серега был тихим, незаметным, дело свое знал, работая в одной из групп ТЭЧи, периодически попадал в наряды, где тоже звезд с неба не хватал, но и анекдоты про свою нацию никак не подтверждал. Нормальный средний «сверчок».
Но была у Сереги мечта – стать прапорщиком. Для этого он три раза ездил в какую-то дальневосточную учебку (Камень-Рыболов, вроде), откуда его три раза изгоняли за нарушение режима, а проще – за пьянку. Причем в третий раз это было уже при мне, и выгнали его за день или два до вручения погон. Поторопились обмыть. Калянкау возвращался в часть и снова вел тихую, беззалетную жизнь младшего авиаспециалиста. С четвертого раза он все же через игольное ушко прошел и стал прапором, наверняка единственным в своем народе.
Но была одна история, которая заставила усомниться в беспричинности анекдотов «про чукчу». Задания на вылет обычно ставились с вечера, в случае «раннего вылета» (вне регламента работы аэропорта) определялось время выезда группы спецов и экипажа на подготовку техники, инструктировались дежурный по части, метеоролог, диспетчер, договаривались при необходимости с гражданским аэропортом на включение средств. Но с утра в случае «раннего вылета» дежурный по части звонил на гражданское метео и узнавал погоду в нашем районе, аэропорту назначения, по маршруту и на запасных аэродромах. Большой точности не требовалось, просто надо было решить «стоит дергаться» на вылет или нет. При этом за полчаса-час до выезда командир экипажа звонил в дежурку, узнавал у того свежесобранную погоду и принимал решение – ехать с ранья, или перенести вылет на попозже. В случае переноса дежурный или помдеж оповещал заинтересованных лиц. Схема эта была отработана годами и вообще рутинна донельзя. Матерые чукотские капитаны-майоры даже без инструктажей у командования делали все вышеперечисленное «на автопилоте».
А теперь собственно история. С утра мой командир, майор Пасеков, звонит в дежурку. Собирались мы лететь в Анадырь (полтора часа лета) и хотели этим же днем обернуться назад.
- Помощник дежурного, прапорщик Калянкау…
- Серег, доброе утро, это Пасеков. Подскажи погодку в Анадыре.
- Доброе утро, тащ майор, сейчас, минуточку….
Долгая тишина, в трубке слышны удаляющиеся шаги, потом приближающиеся.
- Алё, тащ майор…
- Слухаю…
- Окно замерзло, ничего не видно.
Георгич, пересказывая нам этот диалог часом позже, все еще глупо хихикал, пытаясь представить Серегу, прижавшегося к замерзшему стеклу дежурки в надежде разглядеть сквозь четырехсоткилометровую даль погоду в Анадыре. Окно, кстати, на другую сторону выходило, на восток. Гм. Да.
11/11/2008 [11:37:24]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Погранвойска – страна чудес...
В подтверждение расскажу байку, слышанную мной из третьих уст. К тому же это было в 96 или 97 году, так что помножьте на склероз.

Примерно в те же годы на сочинском пляже в гордом одиночестве прело грузное тело. Несколько поодаль в темных костюмах и белоснежных рубашках загорали несколько крепких мужиков с цепким взглядом. Один из них, только без костюма и в плавках возвышался недремлющим бастионом рядом с первым преющим телом.
"Ну что, Коль, что там на горизонте видать?" обратилось тело №1 к телу в плавках. "Да сторожевик пограничный на горизонте, Борис Николаевич, болтается, а так ничего. И вот ведь служба у ребят, я тут пять лет на даче ошиваюсь, а эти и в дождь, и в зной и в буран и в шторм на горизонте. В кусты сунешься - оттуда пограничный пес Алый с погранцом дышат, языки высунув. Молодцы, надо бы поощрить, Борис Николаевич!" - все больше воодушевлялся Коля. "Надо - поощрим, только не тарахти, понимаишь, больше", - благодушно отозвалось Самое Главное Тело.

Сказано, сделано. Через сутки на столе у Директора ФПС генерала армии (чтоб ему пусто было) Николаева уже лежала президентская телеграмма с требованием организовать в причерноморском бассейне антитеррористические учения силами погранвойск на предмет поощрения достойных.

Решили сделать так. Неподалеку от Сочи (а чего Самое Главное Тело далеко возить?) поставили старую баржу, изображавшую ВМС Ичкерии. На эту баржу последовательно должны были выходить: пара АН-72П (патрульно-транспортный самолет с пушками, НУРСами и боНьбами), пара Ми-8 с тем же, примерно, ассортиментом за исключением пушек (на вертушках 7,62 пулеметы стоят) и боНьбов, потом из-за горизонта выскакивал пограничный катер, добивающий цель из всех видов артиллеристско-ракетно-торпедного бортового оружия.
Высокие лица расположились с удобствами в паре километров от баржи на борту крупного пограничного сторожевика.
Надо сказать, что полеты строем никогда не были сильной стороной экипажей Ан-72 Камчатского полка (2 экипажа как раз сидели на усилении в Ставрополе). Точнее, они никогда плотным строем не летали, только на временнЫх интервалах. Но, Родина требовала подвига... В итоге ведомый, пристроясь к ведущему перед самым НБП (началом боевого пути), не загасил скорость и стал угрожающе наползать на ведущего. Тот, как мог, уворачивался. В этих душераздирающих маневрах совсем забыли о цели, дали залп в район баржи, промахнулись, гордой кучкой прошли над сторожевиком и растворились в синем небе.
"А почему, понимашь, не попали?" - стало поворачиваться тело в сторону пограничных военноначальников. "Товарищ Верховный главнокомандующий, условная цель, отделившаяся от корабля лодка с террористами, условно уничтожена", - выкрутился Командующий Авиацией ФПС.
Следующий цирковой номер отколол сильно вооруженный катер, у которого сдох один из дизелей и его командир взмолился в эфир: "Мужики, подождите, не стреляйте без меня". "Ждем", - и показавшиеся уже на горизонте вертолеты встали в вираж.
"Чего это они, панимашь", - забеспокоилось тело. "Оценивают обстановку", - нашлись пограничники из свиты. "Маладцы, понимашь", - одобрило тело.
Тем временем катер нагнал упущенное время и вертушки вышли на НБП. Прицеливание, пуск, что за черт, у ведущего не сходят НУРСы и он с ревом проносится над баржей. Ведомый, не готовый к такому обороту (должен был из пулеметов обстрелять остатки баржи), дает залп, промахивается.
"Опять, понимашь, не попали", - начало сердиться тело. "Если бы все попали, Борис Николаевич, морякам нечего было бы делать. А так сейчас моряки покажут класс".
В этот момент у катера, почти вышедшего на предельную дальность стрельбы сдыхает второй дизель. Делать нечего, открыли огонь с места вечной (теперь) стоянки. Куча всплесков вокруг цели, пара-тройка снарядов все-таки продырявила надстройку баржи.
"Молодцы, - одобрило тело, - могут, когда захотят. А пачему, понимашь, враг не тонет?" "А это сюрприз, - пытается выкрутиться уже морской Главный пограничный командир, - Не желаете ли сами, Борис Николаевич, цель добить". Изрядно кривое к тому моменту тело, напялившее тропическую кепку с ручкой (пилотка с козырьком голубого цвета), ведут под белы ручки на боевой пост с визирной колонкой (ВК), управляющей стрельбой. А тело рвется к носовой пушке, чтобы лично запихать в нее снаряд и дать залп по примеру легендарной «Авроры». Командир корабля изрядно потеет, ибо у автоматической носовой пушки 76-го калибра есть известная болезнь - утыкание следующего снаряда в попку предыдущему при подаче на маятник системы заряжания. Это чревато отказом орудия с последующей его разборкой\сборкой, для чего в мирных условиях надо идти в базу. Впрочем, в самом пиковом варианте возможен и взрыв внутри орудия. К тому же 76-мм - достаточно мощная весчь, которая пробивает такую баржу насквозь, и если пьяное тело будет ее наводить, можно покрошить своих с большой вероятностью. Командир шепотом приказывает «бычку»-артиллеристу скоммутировать ВК на кормовую шестиствольную АК-630, которая проще и эффектнее в работе. Согнали с насеста комендора-матроса, поставили за спиной Верховного, чтоб объяснил, что куда нажимать.
ТР-Р-Р-Рах!!! Очередь прошла над кормой баржи. ТР-Р-Р-Рах!!! Резануло надстройку, полетели ошметки «Вот так вот… а то вояки, бля, понимашь", - упивался Верховный, - "Ржавую баржу утопить не можете!". Матрозен тем временем тихонько подкрутил наводку. ТР-Р-Р-Рах!!! Под ватерлинией баржи вскипело. «Вот так, понимашь, надо», - поучал довольный, как слон, Верховный, вылезая с насеста. В кают-компании было уже накрыто… Через открытые иллюминаторы доносился довольный рык: «Таранить их надо было и эт-та… ик! На абр… абр… арбордаж…». Баржу добили без Верховного.

По итогам учений: командиру катера и ведущему Ан-72 - медаль "За отличие в охране госграницы", остальным летчикам - знаки "Отличник погранвойск" самой высшей степени и благодарность от Директора ФПС, командиру сторожевика – именные часы, матросу-комендору отпуск чуть ли не 2 месяца длиной. Условный противник условно посрамлен. По самые помидоры…
14/11/2008 [08:45:46]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


БАЙКИ, БАЙКИ, БАЙКИ.

Захотелось скомпилировать в один рассказ квинтэссенцию прибауток, услышанных в авиации, списанных из чукотского блокнота и найденных в и-нете. Ну и наложить на будни чукотской пограничной эскадрильи. Итак…

- Так, на завтра никаких отгулов и вообще до конца недели забудьте о личных половых проблемах.

Георгич был суров и неприступен, - неделя перевода, а потом гуляйте куда хотите.
Перевод – это звучит полностью как «перевод техники на осенне-зимний (весенне-летний) период эксплуатации». Включает в себя помимо обязательных регламентных работ типа замены масла и фильтров и стершихся об планету колес еще и генеральную уборку ероплана, помывку его изнутри и снаружи, устранение мелких неисправностей матчасти, а также ген. уборку на стоянках и в домиках техсостава. Бывает, как ясно из полного названия, 2 раза в год: в апреле-мае и октябре-ноябре.

- Сейчас всем переодеться, - продолжал врио командира отряда, - и вторым рейсом с дежурной машиной всем прибыть на аэродром. Технари выезжают первым рейсом. Штурмана, - Георгич сделал многозначительную паузу, - жду вас всех на самолете. Отмазки не катят.
- Георгич, - развеселился Гена «Царь», - ты на меня не смотри, я штурман АЭ.
- Вот гадость ленивая…
- Врио штурмана…
Володя Половцев и Георгич заговорили одновременно.
Гена сдался. – Ладно, подъеду, надо технарям помочь хоть капоты открыть, да дохлых мышей с тараканами оттуда повымести.
- Давай, давай, ленивый, - вступил в разговор Коля «Цукерман», старший радист отряда, - а то, вон, разъелся, скоро морда в блистер помещаться не будет.
- Чем толще рожа у пилота, тем больше тяга самолёта, - буркнул Гена и пошел в сторону штаба.
Мы с моим однокашником Игорем Новиковым побрели домой – переодеваться. Хотя снега было еще совсем немного, а температура устойчиво держалась около 0, все же конец октября на Чукотке – не для слабых одеждой. Да и работа предстояла грязная и мокрая. Вскоре весь остаток отряда самолетов и припозднившиеся пилоты – вертолетчики уже тряслись на ухабах грунтовки в направлении стоянок аэропорта Провидения. Вдали тарахтел, возвращаясь из рейса, гражданский вертолет в веселенькой оранжевой раскраске – «апельсин»
- Все медленнее вращая винтами, вертолёт заходил на посадку, - процитировал известный газетный перл Дима Соснов, наш с Гошей одногодок, только вертолетчик.
- А правда, что у гражданских ветролетчиков говорят, что несущий винт наматывает рубли к зарплате, а рулевой – копейки? – подколол я Диму.
- Нет, - хмыкнул, не открывая глаз и биясь на кочках головой о деревянный борт кунга, Вася Шалагинов, - несущий мотает на зарплату, а рулевой – на алименты.
- А я вот слышал, - начал Царь, - что вертолет по законам аэродинамики летать не должен.
- Ген, а как же он тогда летает? – повелся Соснов
- А вертолёты летать не умеют. Просто они настолько угробищны, что земля их отвергает, - отбрил Царь.
Самолетчики захихикали, вертолетчики насупились. Назревала словесная перепалка, но тут дежурка не снижая скорости, лихо проскочила на территорию аэродрома и замерла, вздыбив кучу пыли. Кашляя и отплевываясь, летный состав горохом ссыпался на землю. Стоянка самолетов была самой дальней от КПП, и мы шли, не торопясь в надежде, что хоть одним грязным делом на самолете за это время станет меньше. Технари курили возле домика.
- О, вот и ленивая интеллигенция подтянулась, - обрадовался Цукерман, - а мы вам приборку в грузовом оставили.
- Спасибо, что не забыли, - съязвил я, а помойку борта снаружи – тоже нам? Себе-то что оставили?
- Не боись, - Колин бычок по долгой дуге ушел в присыпанную снегом тундру, - нам под капотами работы хватит.
- Да уж… капот открыл, глаза закрыл. В ужасе.
- Двигай, двигай на борт правачина. Там ведро, щетки и порошок уже приготовлены, в туалете стоят.
- Кстати, Коль, а знаешь что в московском Ил-62 в самом переднем туалете на двери нацарапано? «Пилот – стой. Нагадил – смой»
- Ага, иди-иди… смывай.
Не торопясь, мы с Гошей разгрузили борт, вытащив из грузовой кабины: ведра, авиационные термоса, кучу заглушек, щетки и швабры, какие-то сумки, металлический чемоданчик с инструментом, кислородные баллоны и огнетушители, чехлы, два запасных колеса (от основной и носовой стоек), швартовочную сетку, швартовочные ремни, пару коробок с посудой (тарелки, вилки, кастрюльки, стаканы) и какими-то технарскими бебехами. Куча получилась устрашающая. Подняли все сиденья, вскрыли панели на полу между рельсами транспортера, свалив крышки в ту же кучу, и, встав на колени, полезли со щетками внутрь – выметать скопившуюся за полгода грязь и мусор. Мышей и тараканов не нашли, зато попались пару пивных пробок, сухой кетовый скелет с хвостом, лопнувший пластиковый стаканчик и фантики от конфет.
- Привет от пассажиров, - пыхтел Гоша, - хорошо презервативов не напихали под полики.
- Угумс, и каловых масс с прилепленной сверху бумажкой нет, - брюзжал я в унисон.
Колени уже болели от заклепок на полу. И через час мы облегченно разогнулись. Руки на сквознячке (входная дверь и рампа были открыты) уже замерзли и пошли синевой.
- Игорь, пойдем греться, заодно спросим, где воды теплой взять.
В домике нас встретили неласково.
- Чего, уже устали? А ну марш обратно, самолет мыть, - это подключился к третированию летчиков Саня «Парамон». Еще бы, только два раза в год технарям даются в подчинение летчики и штурмана, остальное время на нас не поездишь.
- Сань, а где воду горячую взять?
- Не баре, холодной помоете.
- Мы-то, может, и не баре, а вот порошок в холодной воде не раствориться.
- Вот, понаберут в летчики из деревень… Слева, справа от киля два барана у руля…, - Саньку несло, - а к аэродромной колонке подключиться и в кипятильнике воды согреть у нас знаний не хватает?
- Как скажешь, если мы чего спалим – отвечать тебе. А то в летчики набирают по здоровью, а спрашивают, как с умных.
- Давайте, давайте, топайте на самолет, - выглянул из дальней комнатки Георгич.
- Командир, - съехидничал я, - а телевизор там работе не мешает?
- Правачина, - оглядел меня сверху вниз командир, - Знаешь, почему птицы летят "строем" с закрытыми глазами?
- Разве? Не замечал… ну, и почему?
- Потому что старшим в жопу не заглядывают.
- Понял, дурак, виноват, разрешите встать к вам на табачное довольствие?
- Нахал, уважаю, - Георгич полез в карман за сигаретами, - держи.
На борту молчаливо-ворчливый, но добрый Федорыч, наш старший механик, уже подключил аэродромный источник и ставил кипятильник.
- Идите пока отстой слейте. По полведра с каждой точки, а потом самые копченые места отмойте керосинчиком. Ну там, гондолы двигателей, крыло сверху и снизу в районе движков, под закрылками гляньте и фюзеляж сверху. Как справитесь, скажете, я вам закрылки выпущу.
Мы с Гошей, тяжело вздохнув, пошли доить самолет при помощи длинной металлической штанги с резиновым наконечником.
Обед подкрался незаметно, но ехать домой было всем (кроме штурманов) лень. 15 минут туда, 15 обратно, остается полчаса на все про все. Пошарившись по коробкам с бортпайком, выудили несколько банок перловой и рисовой каши с мясом, жменю галет и трехлитровую банку с маринованным луком. Кашу тут же кинули в домике на ТЭНы – разогреваться, вскрыли лук и сходили на борт за термосом с кипятком и стаканами под чай. В ожидании жратвы расселись, нахохлившись в кресла от списанных Ил-14 и уставились в телевизор.
- Влад, а может, по стопарю? – подал голос Гоша. Заметив взгляд Георгича, быстро добавил, - чисто согреться.
- После работы погреетесь, а пока чая хватит.
- Хочешь получить запрет - спроси разрешения, - подколол Коля.
- Е....ся вош, Е....ся гнида, Е....ся бабка Степанида
Е....ся северный олень, Е....ся все кому не лень.
Технарь - замызганная гадость,
И тот находит в е.ле радость – процитировал я в ответ.
Колю аж передернуло от такой наглости.
- Во, алкаши языкастые, на самолете ещё нифига не сделали, а уже к спирту ручонки тянут и обзываются.
- Все они алкаши, - подключился Половцев, - даже анекдот есть.
«- Мама, а этот дядя летчик?
- Да, сынок.
- А почему он трезвый?
- Ну, наверное, медкомиссию проходит или триппер лечит...»
- Я бортовой, я бортовой, никто не водится со мной, и все мои подружки, отвертки и заглушки..., - дал сдачи чужой мудростью я.
- Хорош, не слышно ничего, - оторвался от телерекламы Георгич. Технари, лучше скажите, фильтра уже сняли, помыли?
- Конечно, вон, на входе в домик обсыхают, - откликнулся довольный Саня.
- Смотрите, а то я вам, не осматривая самолет, 5 неисправностей найду.
- А я, не подходя к самолету, все 5 и устраню…
- Поговори еще, знаю я ваши технарские прибаутки: «Не затянул - законтри! Не сделал - распиши!», - буркнул Георгич.
- Не, не так. Сделал – распиши. Не сделал – распиши дважды.
Каша согрелась, Вовка профессионально вскрывал банки и передавал страждущим.
- Куда, куда, гадость масляная, немытыми лапами в банку с луком полез? Ложка же есть.
- А у них, мазуты, так принято. Все нормальные люди моют руки после туалета, а технари – до туалета.
- А то, - с набитым ртом довольно мурлыкнул Половцев (выпускник технического училища ГА), - жопа в масле, хер в тавоте, но зато в Аэрофлоте.
Минут на десять наступила тишина. Фоновыми звуками были стук ложек по банкам, хруст маринованных луковиц и довольное сопение. Скрипнула входная дверь, и в комнатку ввалились довольные штурмана.
- О, мы на работу приехали, а они все жрут.
- Чем больше летчик спит и ест – тем крепче наши ВВС, - ответствовал я, облизывая ложку.
- Это кто там утром рано головой трясет у крана. Это - не водопроводчик, это - наш, советский, летчик! – Гена сегодня в ударе.
- Ген, иди учи карты, а то скоро даму от валета отличать перестанешь.
Сыто отдуваясь, мы всем отрядом полезли на улицу и разбрелись по самолетам. Я и Игореха взялись за швабры и полезли через верхний аварийный люк на крыло. Снизу, из-под открытых капотов доносились реплики технарей: «Куда, куда, держи фильтр, а то в пыль уронишь… Закручивай, а то масло течет… Течет – это хорошо, значит, оно там есть… Блин, Саня, сказано же было, не вскрывай капот - не вноси дефект…» Грязь и копоть с крыла оттирались легко, но ветерок продувал наши ДСки насквозь. Через полчаса пришлось слезать вниз и мыть нижние, куда более копченые поверхности. Керосин собирался крупными каплями на крыле и закрылках, капал с выступов конструкции вниз на волосы и лица.
- И Родина щедро поила меня…, - пропел я, отплевываясь.
- Тьфу, блин, ч-черт, - прямо в глаз, - вторил мне Гоша.
- Слушай, Игорь, надо сразу снизу и водой мыть, а то потом духу не хватит еще и под водяным душем стоять.
Мы терли и драили тепленькой водичкой со стиральным порошком, а эта вода вперемешку с керосином и сажей щедро лилась на головы, лица и загривки. Руки приобрели устойчивый черно-синий цвет. Морды наши были в серых вертикальных разводах и потеках, зато самолет снизу приобретал свой первоначальный шаровый цвет. Начинало темнеть, когда мы снова, уже с водой, полезли на крыло.
- Эй, леДчики, - донеслось снизу, - кто ж так моет? Снизу помыли, а теперь ваша грязная вода сверху снова по всему крылу растечется. Было у отца три сына: двое умных, а третий – летчик.
- Ладно, лучше потом протрем, выпустите пока закрылки.
Вроде и невелик самолет – Ан-26, пока мыть его не начнешь. Замерзшие, со скрюченными лапками, наконец, слезли мы с крыла. Причем Гоша ухитрился попасть в аварийный люк, а я, сунув руки в карманы, съехал по лобовому стеклу и далее мимо обтекателя локатора – на землю, которая пребольно ударила по пяткам.
- Что, правачье, - Саня как всегда без шапки, куртка нараспашку, морда красная, - идите, погрейтесь. Там в домике канистра с «ваньком» есть.
- Не, ванек не хочу,- закапризничал я.
«Ваньком» называли гадостный спирт, видимо, целенаправленно испорченный подлитыми в него добавками. Видимого вреда здоровью он не оказывал, но пах одновременно резиной, керосином и ацетоном. Но меня в тот раз здорово приморозило и Гоша меня уговорил «по чуть-чуть». Гадостная жидкость обожгла разом губы, глотку, пищевод и желудок. В воздухе запахло жжеными калошами. Запил водой – не помогло. Заел галетами, потом маринованной луковицей, потом запил луковым рассолом. Не помогло. От второй порции спирта отказался, тем более что борьба с первым стопарем уже немного согрела.
Техники уже собрали обратно все содержимое грузовой кабины и, звеня ключами, закрывали самолет. Ссутулившись, спрятав руки поглубже в карманы и разя калошно-спирто-луковым перегаром, мы с Игорем побрели к КПП.
- А завтра второй день перевода, - испортил мой однокашник остатки настроения.
- Ага, блин, летчики-испытатели.
- Почему испытатели?
- А потому, что летом испытываем судьбу, зимой - нужду.
- Ну, ты сказал…
- Да после твоего «стопаря» вообще удавиться хочется. Вон, даже еврашки (чукотские суслики) от нас отворачиваются и собаки аэродромные не подходят.
Мокрые, грязные, разящие керосином и перегаром двое военных летчиков с высшим образованием ушли ждать машину в ангар ТЭЧ.
P.S. А спирт тот еще дня три отрыгивался, всплывая откуда-то со дна организма.

17/11/2008 [13:41:03]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


БОРЯ ОБЫКНОВЕННЫЙ

Парадокс, но чем больше халявного спирта тебе доступно, тем меньше риска спиться (хм, хорошая мысль, глубокая, надо развить при случае).
В нашей отдельной чукотской пограничной эскадрилье «самолетчики» просто купались в спирте, ибо Ан-26 оборудован жидкостной ПОС, технари из ИАС и ТЭЧ, регулярно его получали на «протирку тонким слоем» различной аппаратуры и техники, вертолетчики же видели его только по большим праздникам, и то только на 2 бортах (МТВ-шки), остальные – на Т-шках его не получали ни капли. Распределение же любителей спиртосодержащих жидкостей по этим категориям шло с точностью до наоборот. Самолетчики древо пьянства изредка поливали, технари его удобряли и окучивали, а у вертолетчиков оно расцвело и заколосилось так, что просто караул. Редкие санитарные вырубки со стороны командования части (в большинстве, тоже пилотов «тарахтелок») этого древа в среде вертолетчиков результата не давали. Скорее наоборот, отсечение отдельных ветвей способствовало большей кудрявости кроны.
Ярчайшим представителем сплоченной (спаянной, в смысле споенной) семьи алканавтов был старший лейтенант Боря… мнэ-э-э, ну-у-у… скажем, Плющ (тоже 4 буквы, но непохоже, вдруг он еще служит, или его знакомые прочтут). Был Боря лысоват, невысок, кривоног, тонкостью техники пилотирования тоже не отличался. Серое вещество мозга под влиянием выпитого на глазах усыхало и временами билось о стенки просторной черепной коробки, причиняя неимоверные мучения окружающим. Самому-то Боре было все как с гуся вода. За его многочисленные пьяные художества суждено было быть ему вечным старлеем в должности командира Ми-8. Даже и в командиры бы он не попал и влачил бы существование вечного летчика-штурмана до очередного залета, если бы не лохматая лапа где-то в высших пограничных кругах. Была у Бори красавица-жена пухленькая и соблазнительная брюнетка Марина, работавшая в строевом отделе. И почти каждый день по возвращении «с работы» (подшофе, естественно) Борис закатывал ей сцены ревности с криками, скандалами, ломанием подвернувшихся предметов, после которых Маринка щеголяла по штабу сине-фиолетовыми разводами на лице и прочих соблазнительных частях тела. Зная о его слабостях и полном отсутствии чувства юмора, сопитухи постоянно доводили Борю своими шуточками и подколами до верхнего градуса, и в таком виде отправляли домой. Юмористы, блин.
Вот в один из таких скандальных вечеров Борис пометав предметы, поорав и поколотив жену, набил ее вещами два чемодана и со словами: «Выметайся, б.. и иди куда хочешь, на…», - выставил их за дверь. После чего продолжил разборки, поскольку Маринка выметаться наотрез отказалась. Через часок, когда Борю уже сморило от водки и крика, милые, побранившись, замирились. Марина пошла на кухню а Боря – за чемоданами. Чемоданов уже не было. Потом их так и не нашли, вещей тоже.
Вот такой вот типаж стоял перед Масленицей дежурным по части. Звонит командир: «Боря, привет. Завтра праздник, позвони, пусть коня помоют, в санки запрягут, и завтра в 10 утра пусть стоит у казармы, детей будет катать». Воспаленный алкогольным воздержанием Борин мозг не смог адекватно переварить информацию и вместо звонка на подхоз, набрал номер прапорщика Юры Черноконь (в просторечии просто «Конь»). «Юра, звонил командир, велел тебе завтра помыться, побриться, взять санки и в 10 утра чтоб ты уже топтал возле казармы, чего-то перевезти надо».
Утро выдалось морозным, солнечным и ясным. В 9.30 сильно озадаченный но чисто выбритый и подмытый Черноконь с санками курил под окнами казармы. Без 10 минут 10 со стороны штаба подошел командир, поздоровался с преданно смотрящим в глаза Юрой. Тоже закурил, отошел в сторону, провожаемый задумчивым взглядом Черноконя. Через 20 минут командир накурился, нагулялся, коня с санями не было. «Юра, будь другом, поднимись в казарму, пусть Плющ позвонит на подхоз, спросит где… (командир начинает прозревать) …конь, (переводит взгляд на Юрины санки) … с санями. Ну, Боря, ну сукин сын!»
Катание состоялось, но часом позже и на немытом коне.
18/11/2008 [13:43:06]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Судя по всему, читателей много, а отзывов мало. Скажите хоть что-нибудь... лучше, приятное. Только одна просьба, не заниматься исканием блох типа "А вот схема захода не так описана совершенно, я туда в прошлом годе летал, и было все не так. КГ, АМ, учи матчасть". Учтите, что во-первых было это 10-15 лет назад. С одной стороны, что-то подзабылось, с другой за это время многое поменялось. Во-вторых, писалось для людей мало знакомых с авиационными буднями, и многое сознательно мною упрощено\беллетризировано. В-третьих, упор делался на "байковость", т.е. развлекательную сторону историй, а не на описание нюансов работы авиатехники и технологий. Местами наложение всех трех факторов дает откровенные "ляпы", ну да и черт с ними... Единственное, за что я "зуб даю", так это за жизненность самих основ моих историй и героев. Т.е. "это где-то с кем-то точно происходило. Может, не с Ивановым, а с Сидоровым и годом позже и закончилось чуть-чуть не так..." Но сами сюжеты я выдумывать не умею, могу только приврать для красного словца.
Ну и новая история на сладкое:
===============================
ПРОБЛЕМЫ ВЗАИМОПОНИМАНИЯ.


Бухта Провидения это не только пограничная «столица» Чукотки, райцентр, морпорт, но и международный аэропорт (код UHMD). Естественно, в международном аэропорту должны садиться международные самолеты. И они садились. Естественно, американские, до Лондонов, Парижей далековато, да и спрос на такой маршрут м-м-м … небольшой. Естественно, вероятный противник и заклятый друг бывшего СССР активно пользовался возможностью влиять на родственную Аляске Чукотку, и в отдельные дни трафик составлял до 30 бортов в день. Садились преимущественно «Жигули с крыльями» самых разнообразных форм и расцветок. Частенько они разбавлялись «аэроджипами» типа Цессна Караван, стоящими на здоровенных поплавках с торчащими из них смешными маленькими колесиками, а также «автобусами» с двумя моторами, по размеру сопоставимыми с нашим Ан-26, а по виду похожими на маленький «Орион». Несколько раз садились здоровенные четырехмоторные Дугласы с поршневыми движками облезлые и копченые, ровесники «холодной войны».
На АДП аэропорта, расположенный в вороньем гнезде над крышей здания с площадки второго этажа вела узенькая металлическая лесенка. Наверху в тесном коридорчике и на площадке над лестницей скапливались толпы «водителей самолетов», сквозь которые приходилось проталкиваться и нам, совершенно секретным, погранично-КГБшным летчикам. Нравы на Чукотке были довольно простые, отношения семейно-дружелюбные и особисты к нам вообще не приставали и контактов с зарубежными пилотами не контролировали. А мы в благодарность за доверие не пытались «за 100 баксов Родину продать». Вот такой консенсус.
А среди американских пилотяг попадались личности весьма колоритные. Например, встретил я и поговорил пару раз с нашим бывшим летчиком Ан-24 из Хабаровского Управления ГВФ, перебравшимся на волне перестройки в США. Спустя пять лет после переезда он по-русски говорил уже с акцентом, с трудом подбирая слова. Попадались и алеуты (аналог наших чукчей), и дедки лет за 50, прилетевшие к нам на экскурсию, и владельцы компаний из 1-2 самолетов, сами сидящие за штурвалом, и миссионеры из «добрых самаритян», пару раз баловавшие импортными подарками и наших, пограничных детишек. Все американцы восхищались торчавшими из наших комбезов «деревянными калькуляторами» (навигационными линейками НЛ-10М). Многие пытались их выцыганить на память. Для них самолет без GPS с допотопным автопилотом и деревянным калькулятором у каждого летчика представлял собой совсем другую эпоху. Естественно, рвались на экскурсию. Нам путь на американские самолеты надежно преграждали сотрудники пункта погранконтроля, а вот американцы к нам периодически попадали. Если наш самолет стоял на «верхней» стоянке возле здания аэропорта, то у гостей был шанс ознакомиться с суровыми российскими реалиями.
Однажды Саня Романчук, молодой командир экипажа, выпестованный бессменным Георгичем, увидел американца, заинтересованного болтавшегося вокруг нашего борта. Используя остатки знаний вражьего языка, полученных в училище, и свежеизученного английского радиообмена, Саша пригласил американца в гости, усадил в кабину и долго трепался с ним на авиационные темы, рассказывая об оборудовании нашего «серебристого лайнера». На звук чужой речи из грузовой кабины подтянулся тогдашний Санин штатный правак, Игорь Колесников. С английским у него было… почти никак, и он с умным видом вслушивался в незнакомую речь, периодически вставляя в разговор пару жестов с неопределенным мычанием. Поговорили. Американец в сопровождении Игоря прошелся по грузовой кабине, повосхищался, поцокал языком и полез по стремянке на выход. Игорь за ним. Штатовский пилот с интересом крутил на перроне головой, оглядывая наш самолет и окружающий пейзаж, увенчанный надписью из камней «Слава советским пограничникам» на близлежащей сопке.
Игорь встал рядом.
- Гыр-гыр зе быр оф екарны бабай, - сказал американец что-то Игорю.
- Йес, - недолго подумав, согласился тот.
- Бьютифул быр-быр, - повел рукой вокруг гость.
- Йес, вери бутифул, - кивнул наш.
- Аху-аху быр-быр тыры-пыры кил? – выдал длинную очередь незнакомых слов американец, показав рукой вдаль.
Игорь проследил за рукой и уперся взглядом в киль Ан-26.
- Йес, киль, - выхватил он единственное знакомое слово из всей фразы и подтвердил догадку импортного пилота, радуясь своему знанию языка.
- Данжерос кил? – удивился американец.
«Чего пристал», - с досадой подумал Игорь и кивнул головой.
- Вери вери данжерос? Болкано?
«Какой Полкан, нет тут ни одного полковника… и собак аэродромных не видать», - лихорадочно прокручивал в голове диалог Игореха. Но вслух ответил: «Йес, оф кос».
- Киль, винг, фузелаж, - повел Игорь рукой вдоль самолета. «Вот дятел, киль от стабилизатора отличить не может. Как они там летают? Совсем со своими компьютерами одичали», - с тоской размышлял наш правак.
- Пайлот, - продолжил он, тыча рукой сначала в себя, потом в гостя.
Американец пристально посмотрел на Игоря и поспешил ретироваться в сторону аэропорта, на ходу ускоряя шаг.
- Игорь, ты зачем гостей пугаешь? – из двери самолета показалось ухмыляющееся Санино лицо.
- Чем это?
- Да он сначала пейзажем восхищался, потом про окружающие сопки расспрашивать стал, на Беклемишевскую сопку показывал, а ты ему сказал, что это вулкан.
- Какой вулкан, он на хвост показывал и твердил все кил, да кил.
- Hill по ихнему гора. Он же тебя спросил: «Dangerous hill? Volcano?», а ты ему йес, да йес… И рожа такая серьёзная. Мол, эта гора kill (убьет) и крыло (wing) и фюзеляж, а потом и обоих pilots (пилотов). Видишь, как побежал? Небось, подписываться, пока извержение не началось.
- А-а-а, а я еще думаю, какой ему Полкан потребовался.
Летчики забрались в пилотскую и, развалясь на сиденьях, ждали дежурку для отъезда на обед. Из аэропорта выскочил давешний гость, стремглав запрыгнул в кабину. Через пару минут маленький бело-серебристый самолетик, разбежавшись по каменистой грунтовой полосе, свечкой ушел в бледно-синее чукотское небо.
21/11/2008 [10:42:23]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Презервативы, как источники хорошего настроения в экипаже.

Начну с себя. Летал я на Чукотке на Ан-26 бОльшей частью праваком. А в обязанности правака кроме ЖЖЖ (жилье, жратва, женщины) входили: подготовка самолету к вылету совместно с техсоставом (расчехлить там, собрать заглушки, осмотреть самолет, сбегать за ТЗ и АПА, натаскать воды долбаным чаевникам), руководство (с непосредственным участием, естественно) загрузкой лайнера, запуск и опробование двигателей, пилотирование самолета от уборки закрылков на взлете до выпуска закрылков на посадке (а иногда и от взлета до посадки – как командир скажет), ведение радиообмена в УКВ-диапазоне в течении всего полета, постоянное ведение ориентировки и счисления пути в полете, выполнение послеполетных манипуляций (зачехлить, прибрать со стола, организовать разгрузку, вызвать машину за экипажем).
Так вот, с ведением радиосвязи возникла однажды закавыка – отказались обе УКВ станции связываться с рабочего места правого летчика. Пришлось командиру, как последнему лоху, самому радиообмен вести. Прилетели домой, выдали группе технарей по радиооборудованию похвалов, те притащили пару блоков, запихали их на этажерки, вместо отказавших, проверили – работает.
Следующий полет – такая же закавыка. И следующий… Когда запас блоков у технарей закончился, они стали думать. И выяснилось, что когда на высоте 5 километров лайнер сильно промерзает, на отдельных элементах конструкции (заклепках на аварийном люке, например) даже скапливается иней. При снижении система кондиционирования топит его, и влага, собираясь в капли, капает на пол, горизонтальные приборные панели, а временами попадает прямо на штурвал, на правом «роге» которого у правака расположена кнопка внешней связи. И за годы эксплуатации уплотнительная резиночка под кнопкой деформировалась и рассохлась, а из штурвала после расстопоривания рулей вылили полтора стакана воды. Подходящей резиночки в тот момент не нашлось и во избежание повторения инцидента добрейшей души радист Коля (в просторечии Цукерман) выдал мне презерватив, вытащив его жестом фокусника из заднего кармашка чехла моего же кресла.
Диаметр штурвала хорошо совпал с диаметром э-э-э предмета, для которого предназначено изделие №2, и даже пресловутая кнопка легла точно под пупочку прейзика. Разодранную обертку я, приученный не гадить ни в самолете, ни на стоянке, сунул в карман.
Да, зря я забыл ее выбросить по дороге со службы, ибо первое, что увидела моя жена, после возвращения примерного семьянина домой на обед, была драная упаковка, простите, гондона, выпавшая из кармана при доставании перчаток. Скандала не была, но холодная война, объявленная мне могла бы заморозить Южную Африку по самый Свазиленд и Лесото. Уж я и объяснял, и звонил доблестному экипажу и технарям-радистам и те по приложенному к уху жены телефону объясняли ситуацию (правда, каждый, дрянь такая, по своему), и вечером кое-кого со службы привел на опознание обертки гондона. Но айсберг только слегка подтаял, достаточно, впрочем, чтобы признать за мной право на ужин.
Пришлось на следующий день организовывать легендированный визит супруги, переодетой в летно-техническое обмундирование (чтобы командование не попалило), на стоянку самолетов. После лицезрения нашей технической доработки конструкции Ан-26 я был официально прощен. Но, как в том анекдоте, «осадочек-то остался». И изредка ехидненько так вставляется шпилька в качестве контраргумента на мои справедливые упреки: «А сам-то помнишь, тогда…»
На этом можно было бы и закончить, но гондонная история имела продолжение. От нефиг делать наш толстый, ленивый и хитрый штурман, Гена (кличка Царь) купил в командировке в Магадане 10 отечественных изделий (в виде пулеметной ленты) №2 и запихнул их после прилета домой в сумку Цукерману. Гена, гадский папа, знал, как и все мы, что разборкой/сборкой командировочной сумки у Коли дома занималась исключительно жена. Вот Цукерман и встрял, котяра ленивый. Домой пришел, сумку в угол бросил, а пока мылся, весь компромат уже был на свет божий извлечен.
Короче, пришел он на службу утром в темных очках, не скрывавших, впрочем, синевы вокруг глаза, горя местью. И самый ржавший объект в лице Царя был справедливо признан виновным. Бить его Коля не стал. Авиация авиацией, но все же Колек прапорщик, а Генка штурман отряда, почти что штурман эскадрильи. «Но осадочек-то остался».
И вот пару месяцев спустя терпеливый Коля сделал ответный ход. Он тоже хорошо знал Генины привычки, в том числе и то, что перчатки Гена почти никогда не надевал, а просто прятал руки под перчатки в карманы. А доставал перчатки только дома и клал их в шапку. Сценарий мсти был незамысловат и подсказан моим памятным «залетом». Драную упаковку от пары Гениных «подарков» ему же в карман – поверх перчаток.
Надо сказать, что Гена был по жизни эпикурейцем и сибаритом. Любил вкусно выпить, хорошо закусить, пошляться по дорогим магазинам, поспать, ну и пр. Вот из-за пр., а именно из-за более, чем джентльменского отношения после «вкусно выпить и хорошо закусить» к слабому полу у Гены с женой частенько проскакивали семейные сцены. Поэтому шутке Татьяна как-то сразу поверила, а Гениным путаным объяснениям, что это шутка – нет. Обошлось без фингалов, но Дня три полуголодный и невыспавшийся Гена ходил мрачнее тучи.
В принципе, третью историю можно было бы и не рассказывать, если бы не Колин иезуитский расчет. Оберток было ДВЕ!!! Легенда гласит, что из-за двери Царевых хором доносились возмущенные Танькины вопли: «Я тебя неделями не вижу, то летаешь, то пьешь, женой некогда заняться, а каких-то шлюх по два раза за ночь… Еще, небось, и выспаться, гад, успел. Как же, завтра вылет…»
26/11/2008 [09:30:00]


Старожил
форума
Petrovi4 форум автора сообщения


2Steel_major:Просили-скажу...Понравилось,особено последний рассказ:мне как "спецу" познавательно..Совет:пишите еще,вот когда весь "бомонд" форума прочтет-тогда начнутся обсуждения..Только держись..
28/11/2008 [14:38:42]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


2 Petrovi4

Так уж без малого полтыщи ознакомилось. "МОлчит хомяк"... То ли народ обидеть боится, то ли не цепляет.
28/11/2008 [15:23:58]


Старожил
форума
Petrovi4 форум автора сообщения


2Steel_major:Ничего-ничего,из искры вон какое пламя возгорелось..Время нужно,народ не всосал еще юмор..А у Вас со временем и на книжку потянет.Вон Алексей Поправкин (65084)выпустил же книгу-теперь дифирамбы ему поют и все восхищаются талантом..
28/11/2008 [16:22:33]


Старожил
форума
xolodenko форум автора сообщения


Вот мне книжка очень понравилась:

http://www.netslova.ru/fedotov ...
28/11/2008 [16:30:41]


Старожил
форума
Petrovi4 форум автора сообщения


Спасибо,скачал.Времени у меня сейчас вагон и еще чуть:отпуск..Много чего прочесть можно..
28/11/2008 [16:36:10]


Старожил
форума
Steel-major


2 xolodenko | форум автора сообщения

Вот мне книжка очень понравилась:
http://www.netslova.ru/fedotov ...
===========================
Коротко отаннотирую: "Рассказы: Михаил Федотов", основная канва - наши за рубежом. летчики, естественно. Не юмор. Кому-то покажется, что "многабукаф".

ИМХО, прочесть НАДО. Всем членам лётных экипажей.
28/11/2008 [22:46:10]


Старожил
форума
Gmyrnik ПВ форум автора сообщения


Steel_major. АВИАЦИОННО-ПОГРАНИЧНАЯ ОДЁЖКА

Итак, еще варианты (включите воображение):
Вариант 1: синяя новая ВВСовская фура, старые повседневные штаны с зелеными лампасами, синие с зеленым просветом погоны на «старом» повседневном кителе;
Вариант 2 - полностью ВВСовская синяя парадка с коричневым ремнем от портупеи и криво перекрашенными нитрофунгином из синего в зеленый лампасиками на штанах и просветами на погонах;
Вариант 3 - парадная пехотная бирюзовая (родом из СССР) парадка с авиационными эмблемами и авиационной «курицей» на стандартной пограничной фуражке;
Вариант 4 – желтый парадный ремень с позеленевшей от времени бляхой на новой «демократической» синей форме, впрочем, с повседневными погонами. Фуражка пограничная.
Вариант 5 – отпадный совершенно. Крышесносящий у любого тогдашнего военного. Фура – традиционно пограничная. Китель под белую рубашку с черным галстуком – «демократический», с накладными уже карманами. Погоны повседневные, ибо перешивать лень. Внизу синие советские авиационные парадные для строя галифе (я сам такие только пару раз ещё в училище видел) с ярконачищенными сапогами. Для колориту – желтый парадный ремень и расстегнутые (ибо не сходится на пузе) верхние пуговицы «кривых» штанов, что не мешало им туго и пикантно обтягивать офицерскую задницу начиная от середины бедра.

========================================================================================

Теперь добавь ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ комбинации морской формы. (А там официально её не много больше. Правда "белой" формы ни у кого не было. Но пока ткань давали, получали её все.) И получишь построение Камчатского пограничного авиаполка.
Для полного колориту,в "морской " эскадрильи часть народа не переодета в "морскую", а в "управлении" отдельные личности стоят в "чёрной" форме.
30/11/2008 [10:11:16]


Старожил
форума
Steel-major


2 Gmyrnik ПВ

Теперь добавь ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ комбинации морской формы. ... И получишь построение Камчатского пограничного авиаполка.
==============================
Мдя ... я КАшников в морских фурах на стоянке в Елизово видел, но на построение ни разу не попадал.
30/11/2008 [14:50:29]


Старожил
форума
Gmyrnik ПВ форум автора сообщения


Я на Чукотку крайний раз "пароходом" ходил в июле - августе 1991 года на "Айсберге" Если бы Вы раньше выпустились, то и на Чукотке бы увидели "морских" пилотов -пограничников. А так - это был "последний поход" После этого мы больше не ходили на Чукотку. Во первых палуба сгнила на "бабуинах", во-вторых Ка-25 списали. (Или если больше нравится, то наоборот....) А проект ПСКР под Ка-27 на Чукотку не пойдёт. Льдов "боится".
30/11/2008 [19:23:14]


Старожил
форума
SKYPAN


Steel-major
Нормально все написано. Хорошо читается.
"...чувствуется, что автор не понаслышке знает о суровых буднях военных авиаторов-пограничников. Рассказы пронизаны духом самоотверженности людей, несущих службу в нелегких условиях Заполярья..." Ну и так далее и в том же духе:))))))))))))))
Спасибо, мне понравилось.
01/12/2008 [02:32:06]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


2 Petrovi4, Gmyrnik ПВ, SKYPAN
==============================
Спасибо за отзывы, а xolodenko за ссылку. Что не понаслышке, это точно.


to All

Уважаемые читатели\посетители. Есть у меня одно, ... хм... произведение, написанное, чтобы избавиться от воспоминаний о родном училище. Было время, когда снилось через день. КОгда "на бумагу" кинул воспоминания - отпустило. Получилось длинно и местами не смешно. Но жизненно. Как думаете, стоит ли ЭТО публиковать вообще, а если стоит, то выложить ссылкой на скачивание или по главам потихоньку здесь тянуть "кота за ... м-м-м... хвост".

Выглядит это примерно так:
***
Середина смены, почти все самолеты стоят на ЦЗ. Экипажи ускакали на стартовый завтрак. Те, кто припозднился с заруливанием, чертыхаясь, заканчивают заправку, чтобы потом быстро срубать насквозь прокеросиненными руками «стартуху», которую вот-вот принесут из столовой посланцы. Бортачи тащатся – вокруг море курсантов, можно не лазать самому на спину к самолету, не возюкать тяжелый и вечно грязный шланг, не вонять керосином. Вдалеке жужжит нудным шмелем возвращающийся из зоны запоздалый борт. Стартухи им уже не хватит. Последнему всегда не хватает… почему-то. Со стеклянной выси КДП на эту идиллическую картину умиротворенно взирает и.о. комэска, а сегодня еще и РП, майор Сергачев. Один борт на кругу – это не пятнадцать и можно, отключив мозг, смотреть на стоянку и рассеяно прихлебывать чуть теплый кофе со сгущенкой. Динамик командной радиостанции оживает на столе: «П-ш-ш-ш. Ф-ф-ф-фу» «Опять какой-то му**звон рукавом кнопку РАДИО зацепил», - лениво думает комэска. «Пш-ш-ш. Ф-ф-ф-фу», - РП лениво перебрасывает тангенту на столе в положение СВЯЗЬ: «Кто дует, прекратите». «Пш-ш-ш. Ф-ф-ф-фу», - хитрый комэска перебрасывает тангенту в положение ПЕЛЕНГ, надеясь увидеть привычную зеленую стрелу, указывающую на борт, вышедший на связь. Хренушки, передатчик слишком близко и на экране локатора расползается лишь безобразная зеленая клякса. Сволочь притаилась в одном из 15 самолетов на ЦЗ. «Пш-ш-ш-ш. Ф-ф-ф-фу». «Немедленно прекратите баловаться, - звереет в эфир Сергачев, - кто там дует?» «Пш-ш-ш-ш, ве-е-етер». И вновь лишь ошалелые июльские кузнечики тревожат эфир над аэродромом.

***

Я мимоходом упомянул, что дело шло к свадьбе. Старт этому процессу, как известно, дает подача заявления. По понятным причинам, я этого лично сделать не мог, но советское семейное законодательство разрешало сделать это заочно. Заполняешь свою половину заявления, заверяешь ее в ближайшем ЗАГСе, отсылаешь невесте, она заполняет свою и отдает в свой ЗАГС. И все. Один из моих лепших корешей, Шурик Петров, тоже давно собирался «замуж» (Света, привет!). Выяснив подробности и уточнив дислокацию, мы решили произвести совместный налет на Петровский ЗАГС.
Двухэтажный зеленый домик, вросший в землю, отчего первый этаж стал полуподвальным, большая комната со стульями вдоль стен, скрипучий деревянный пол, в дальнем от входа углу стол регистраторши, осененный гербом и флагом РСФСР, за столом женщина бальзаковского возраста. Мы оба в парадной форме, наглаженные и начищенные, загорелые красавцы с мужественными лицами. Далее диалог.
(Делаем синхронно строевой шаг вперед) – Здравствуйте!!!
(Женщина подпрыгивает на месте, с носа сваливаются очки) – Зд-драсте (подслеповато щурится)
- Мы к Вам по делу.
(надевает очки, видит двух красавцев, офигевает) – По какому?
- Хотим заявление подать (переглядываемся, вспоминая о своих невестах, отчего наши черты лица смягчаются, лица озаряются влюбленными улыбками).
- Чево?
(Еще раз переглядываемся, «глухая» читаем друг у друга в глазах, еще раз улыбаемся друг другу, делаем еще один строевой шаг вперед) – ЗАЯВЛЕНИЕ ПОДАТЬ ХОТИМ!!!
- Что, оба? (брови регистраторши в стремлении вверх пересекают верхнюю дужку оправы)
- Да, а что? (не, еще и тупая)
- А у вас увольнительные есть? (в конце фразы срывается на визг и пытается встать)
(Переглядываемся) – Да мы так у командира отпросились (первый раз слышим, чтоб в ЗАГСе еще и увольнительные спрашивали).
- Так командир что, (дрожащим голосом) в курсе?
(Мы, гордо) – Конечно, мы ни от кого не прячемся, своего решения не скрываем. Сейчас это проще, не застойные годы на дворе, а перестройка. Всех друзей пригласим, командование, чего тянуть, если мы друг друга любим, правда?
(Регистраторша обреченно) – Ну, берите заявление (протягивает нам ОДИН бланк).
- Это образец?
(Злобно набычившись стоя упирается руками в стол) – Нет, это вам!!
(Я) – Так второй дайте.
- Ф-ф-ф-ух. (дает нам второй бланк) Ну вас в жопу (уходит).
Мы с Шуриком недоуменно переглядываемся. Неужели в Петровске дурдом на каникулы распустили? Заполняем бланки, находим регистраторшу, она с ненавистью штампует бланки, выдыхая: «Н-на! Н-на!»
Выходим на улицу, проходим под впечатлением увиденного метров 200, потом переглядываемся, краснеем и начинаем хихикать. Господи, да мы тогда и слова такого «Ахтунг» не знали, а вот откуда у регистраторши взялись такие странные идеи?
01/12/2008 [09:59:49]


Старожил
форума
Petrovi4 форум автора сообщения


2Steel_major:Целое завсегда лучше,чем частное и делимое...:)))Давайте все сразу,а то терпения не хватит ждать..Итак,ждем-с-с!
01/12/2008 [10:40:02]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


Steel_major, выкладывайте! Если молчат - это не значит, что не цепляет. Может, просто стесняются - как я, например :))) Потому что не в теме. Но ведь все равно интересно!
01/12/2008 [13:00:40]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Ишшо мнения будут? Просто, если по частям, можно на дольше растянуть, а одним куском креативы у меня быстрее закончатся. Да и для одного куска еще вычитывать надо, ибо писалось для другого форума, надо будет "местные" жаргонизмы убирать, да и фамилии поубирать кое-где, чтоб однокашники потом не дулись.
01/12/2008 [14:37:57]


Старожил
форума
SKYPAN


Steel_major
У Вас есть свои резоны - вот ими и руководствуйтесь, какие проблемы?
Получается по частям - ну пусть так и будет, тем более что с материалом и поработать, как говорите, надо.
01/12/2008 [20:19:03]


Старожил
форума
Gmyrnik ПВ форум автора сообщения


Пиши не стесняйся!!!!
(Правда знакомые общие угадываются практически сразу....
По сему старайся конкретные ФИО не указывать, а то ещё обидятся.)
Меня на "погранце" за ссылку на твой рассказ "Погранвойска – страна чудес..." на " Биглере" в своё время подвергли такой обструкции.....(свои Камчатские пилоты....)

************************************
Надо сказать, что полеты строем никогда не были сильной стороной экипажей Ан-72 Камчатского полка (2 экипажа как раз сидели на усилении в Ставрополе). Точнее, они никогда плотным строем не летали, только на временнЫх интервалах. Но, Родина требовала подвига... В итоге ведомый, пристроясь к ведущему перед самым НБП (началом боевого пути), не загасил скорость и стал угрожающе наползать на ведущего. Тот, как мог, уворачивался. В этих душераздирающих маневрах совсем забыли о цели, дали залп в район баржи, промахнулись, гордой кучкой прошли над сторожевиком и растворились в синем небе.
*************************************
Правда, что-то не вспоминается такой случай, но может быть за давностью лет я уже и позабыл что-то....
01/12/2008 [22:00:10]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


2 Gmyrnik ПВ

Правда, что-то не вспоминается такой случай, но может быть за давностью лет я уже и позабыл что-то....
============================
А этот рассказ я слышал из уст Ахмадеева (летчик-инспектор в авиаотделе СВПО) своими собственными ушами. Вроде, Георгич, Пасеков еще. Конечно, полбайки я додумал, но что касается самолетно-вертолетной части, то из памяти доставал. Косвенно подтверждается наличие самого факта подобной показухи тем, что один погранфлотский товарищ с Биглер.ру слышал об этих "учениях" независимо от меня. Он же "морскую" часть правил, чтобы моряки какашками не кидались. Так что факт был, детали мы додумали, опираясь на жизненные реалии: "а как такое могло произойти в-принципе". Правки приветствуются. Лучше поздно, чем никогда.
02/12/2008 [09:55:53]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


2 Gmyrnik ПВ


http://www.pogranec.ru/showthr ...
Это? Ну, там до обструкции далеко. И вообще, волков бояЦЦа... Кстати, я на погранце не зарегистрирован, можно мой предыдущий ответ туда перепостить. Пусть меня пинают.
02/12/2008 [10:06:12]


Старожил
форума
Steel-major


Друзья и коллеги, на пару дней возьму паузу. Готовить опусы к публикации некогда - участвую в показухе ака выставке. Буду с вайфая заглядывать на предмет модерирования, но не более. Кстати, ASUS Eee ... рекомендую всем. Только берите 9-дюймовый.
03/12/2008 [21:13:06]


Старожил
форума
Gmyrnik ПВ форум автора сообщения


Steel_major:
А этот рассказ я слышал из уст Ахмадеева (летчик-инспектор в авиаотделе СВПО) своими собственными ушами. Вроде, Георгич, Пасеков еще.
***********************************************
Знакомые фамилии........
(Супруга Ахмадеева в младших классах учила мою старшую дочь.Если есть их координаты сбрось в личку на погранце.)
Пиши, у тебя не плохо получается......
Чуток приукрасить для дела не лишнее....
Интереснее читается.........
P.S. А от своих я отбился.....не привыкать.....
04/12/2008 [19:35:12]


Старожил
форума
Steel-major


2 Gmyrnik ПВ

Не, координат Ахмадеева нет, да и разговорился он с нами тогда из-за того, что сравнительно недавно (в смысле, тогда недавно) в комиссии по нашей аварии был и рожи наши запомнил. Но я попробую у Пасекова спросить. Он сейчас на Камчатке, звонил сегодня (за мои опусы обозвал правачиной и обещал подзатыльника дать по старой памяти), сказал, что еще с "днем рождения" (нашим общим) поздравит. А это через 2 дня.
04/12/2008 [20:54:19]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


Steel-major, насколько я поняла, общий "день рождения" - сегодня? Даже если был вчера - я тоже поздравляю :))) И желаю везения, верной интуиции, точных решений, и, главное - долгих лет счастливой жизни! Спасибо Вам большое за Ваши рассказы - честное слово, их очень интересно читать. И побыстрее их сюда выкладывайте, пусть и по частям - все равно все сразу прочитать с экрана сложно, а растягивание удовольствия еще никому не вредило :)))
07/12/2008 [15:05:01]


Старожил
форума
Gmyrnik ПВ форум автора сообщения


Чуток с опозданием, поздравляю с ДНЁМ РОЖДЕНИЯ!
ВСЁ ХОРОШО, ЧТО ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ!!!
07/12/2008 [22:20:49]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Спасибо за поздравления. Сегодня обзвоню участников события, поздравлю с нашим общим "днем рождения". Ну, и раз зашел разговор, сегодня рассказ обо всем этом. Он, правда, уже был на авиа.ру в ветке про погранавиацию. Осторожно!! Многабукафф!

=============================

О подлости, Порядочности, и Профессионализме
рассказ-быль

Чтобы не сложилось впечатления о летчиках как об алкоголиках-лентяях, которые боятся прыгать с парашютом, а в свободное от водки время заняты придумыванием тупых шуток над сослуживцами, вот вам быль из былей. Смеяться здесь будет практически не над чем, хотя тема пьянства присутствует. Специфика, однако.
Кто не читал предыдущих опусов, напомню, что речь в них идет о суровых буднях пограничной авиации и замечательных людях, с которыми мне повезло служить.

Утром 5 декабря 1995 года я проснулся от жуткой головной боли, сухости во рту и тошноты. Обычно это состояние характеризовали фразой «как Кошики во рту побывали». Вася Кошик был особистом, курировавшим наше авиационное направление, зарекомендовал себя мужиком невредным и компанейским, но уж больно его фамилия с дежурной шуткой хорошо сочеталась. Накануне мы всем экипажем отдыхали на Паратунке. Это такая речка, вытекающая от подножья камчатских вулканов, горячая и несущая в себе гору полезного радона. Каждая уважающая себя организация на Камчатке имела собственную «паратунку» с банькой и бассейном. Мы, естественно, отдыхали на «пограничной паратунке».
Организовано все было на ура. По дороге в УАЗик-буханку было закуплено и загружено немеряное количество окорочков, пряностей и жидкостей для их засола, сопутствующих закусок и вино - водочных изделий. В сопровождении УАЗика-козла наша дружная компания в комплекте с парой-тройкой штабных окружных офицеров без лишних задержек доставили себя и снаряжение к месту организованного отдыха пограничников. Начали с вина и куриных шашлыков, продолжили водкой и ими же. Когда нанизывать и следить за шампурами стало некому, взгромоздили бачок с остатками курятины и заливки прямо на огонь, назвали это блюдо шурпой и продолжили отдых уже в бассейне, передавая по кругу бутылки с шампанским (пили из горла). Потом была «шурпа» и водка, потом провал в памяти, потом продолжение банкета на квартире одного из штабных, потом упертые в бока руки его жены и долгая дорога в гостиницу. Так я упивался всего два раза в жизни. Первый раз по неопытности (его я только что описал), второй – на почве «неразрешимых» семейных проблем.
Усугубляло ситуацию то, что просто уйти в полет нам не светило – сначала полет «на класс» молодого штурмана – Андрюхи Ермакова вместе с летчиком-инспектором авиаотдела округа. Дорога на аэродром и подготовка к вылету прошли как в тумане. Экипаж, презрительно-жалостливо поглядывая на ужравшегося правака (правак – правый, второй пилот многоместных самолетов), освободил меня практически от всех обязанностей, лишь бы медконтроль прошел. Прошел, погулял по холодку, полегчало. Мое рабочее место занял проверяющий, а я занял лавку в салоне, с отвращением разглядывая закупленные в преддверии Нового Года и Дня части «гостинцы» - десяток упаковок спирта, по нескольку водки, вина, шампанского, майонеза, шоколада, круги сыра, батоны колбас, коробки с яйцами, фруктами, селедочными консервами, мешки и сетки с картошкой, луком, капустой и т.д. и т.п. Голодный край – Чукотка, яйца и молоко считались лакомствами и каждый вылет в Магадан или на Камчатку сопровождался многочисленными заказами семьи и сослуживцев.
Слетали, вроде Андрюху ногами не пинали, видать успешно прошло, экипаж повеселел. Ближе к вечеру вылетели на Магадан. Работа в кабине ночью успокаивает, ровный гул и привычная «цветомузыка» на приборных панелях помогли восстановить работоспособность. Говорят, что разреженный на высоте воздух также помогает от похмелья. Не знаю, по одному разу трудно судить, но в тот раз мне полегчало точно.
Сели, зарулили в лесочек на стоянку пограничников, пособирали свои баулы – и в гостиницу при аэропорту. Из гостиницы привычной тропой мимо памятника Ан-12 – к аэропортовским ларькам, но не за спиртным, как обычно, а за кефирчиком. Есть никому не хотелось. Спали без снов и предчувствий.
Утро тоже не предвещало никаких сюрпризов. Все было как обычно. Медконтроль, завтрак – и на стоянку. А там уже дурдом и доктор со шприцем – возле самолета вывалена куча каких-то бебехов объемом на пол-боинга, стоит пара-тройка машин и возле запертого борта вьется стая народа. Вообще-то при полной заправке и штатном снаряжении грузовместимость Ан-26 2100 – 2200 кг. или 22 человека (из расчета 100 кг «на рыло» согласно приказа ГК ВВС 19-лохматого года). Но, как показывает практика, перегруза в тонну этот чудный лайнер практически не замечает. Вот две и более – да, разбег заметно увеличивается, да и высоту набирает неохотно. В тот раз мы набрали не менее 4,5 тонн, а именно: чернопогонного прапорщика с семьей и домашним скарбом, который летел служить в Бухту Провидения в райвоенкомат (за какие грехи, интересно его так законопатили), несколько неподъемных ящиков с авиазапчастями для нашей ТЭЧ, человек 10 пассажиров разной степени причастности к погранвойскам (в их числе инженер нашей эскадрильи и Дима Соснов – молодой тогда еще пилот-вертолетчик нашей же части). Все пассажиры с багажом, каждого смело можно за 200 кг. считать. Из подъехавшей черной «Волги» выскочил щупленький и шустрый попик – как потом выяснилось «командующий северо-восточным церковным округом», как их там, то ли архиепископ, то ли митрополит. Вслед за ним вылез «отец водитель» - здоровенный детина с окладистой бородищей и дьяконским басом. Он запустил лапы в недра стоящего рядом микроавтобуса и достал оттуда махонький, килограмм на 60-80 ящичек. «Куда груз ставить, владыко!»- прогудел он, держа ящик на вытянутых руках. «На землю, пока, на землю», - объяснил я ему, - «а там посмотрим».
Погрузка – святая обязанность правака, но исполнять свой «священный долг» я не спешил, ибо объем груза превышал все виданные мной ранее разумные пределы, особенно с учетом уже лежащих в салоне гостинцев. У пришедшего вскоре Георгича волосы встали дыбом, когда вся эта орава накинулась на него с требованием немедленно начать погрузку, ибо у каждого в загашнике была заветная фраза «я от ….. (фамилию вставьте сами)», которая должна была послужить пропуском на вожделенный борт. Первым командир отсек от погрузки несчастного прапорщика с семьей, вслед за ним с полдюжины пассажиров, а последним – «владыко», который приволок не только три маленьких ящичка «божественной» макулатуры, но и кро-о-охотный, килограмм на 150 колокол для строящейся в Анадыре церкви.
Тут подъехал командирский УАЗик, который увез Георгия Георгича в недра части, а обратно привез с готовым (наверху) решением – «прапорщика взять». Тихо матерясь, начали вытаскивать свой груз, чтобы разместить с учетом требований центровки мебель и прочий скарб несчастного служаки. Пока грузили, не заметили, что УАЗик снова приехал и увез Жору. Короче, за 3-4 раза вышестоящее начальство «разместило» на нашем борту всех. А что, штурвал-то не им ворочать и магаданские сопки по курсу взлета не им перетягивать, да и ответственность в случае чего, как показали дальнейшие события, тоже нести не им.
Однако взлетели, наскребая высоту буквально по метрам. Эшелон 5400 смогли набрать только к Чайбухе (по карте можно глянуть, как это далеко). Пришла пора немножко расслабиться, отключив «бортшпиона» в лице речевого самописца или «черного ящика», хотя он на самом деле оранжевый шар. Вообще-то на панели МС-61 (магнитофон самолетный) есть рычажок ВКЛ, но хитрые конструкторы сделали так, что при отрыве от земли передней стойки, магнитофон включается, даже будучи ВЫКЛ. Не менее хитрые пилоты моментально сообразили, что помимо этого в цепь питания МС включен предохранитель, выкрутив который можно парализовать не в меру самостоятельное устройство.
Погода в Анадыре, где надо было сесть для дозаправки, постепенно портилась. Когда мы вышли на рубеж начала снижения, она была где-то 300х3 (т.е. 300 метров – нижний край облаков, а 3 км. – видимость). Вернули работоспособность магнитофону.
- Анадырь-контроль, я 52156-й на рубеже начала снижения, расчетное прибытия 14.30.
- 156-й, снижайтесь на привод 1500, посадочный 08.
- Понял, на привод 1500.
Экипаж притих, я снижал нас всех в сторону Анадыря, командир задумался о своем, лишь шевелил губами, наверное, подсчитывая дебет-кредит своих финансово-продовольственных операций. Борттехник Санька Парамоненко, сгорбившись на насесте борттехника, безучастно смотрел на приборы. Гена Король – штурман инструктор и наставник Андрюхи Ермакова стоя в проходе, склонился над штурманским столиком, по другую сторону которого вовсю потел и шуршал навигационной линейкой (деревянным калькулятором) Андрюха. Бортрадист, старейший и самый авторитетный прапорщик в части, начинавший еще на Ли-2, Черняев Михаил Федорович (для своих просто Федорыч) посматривал в свой иллюминатор на всплывающие снизу облака. Монотонные будни разорвал бодрый голос бортмеханика Ильдара Рахматулина: «Командира, стабилизатора норма!» «Хорошо», - буркнул Георгич и взялся за штурвал.
Помолчали.
-156-й, Анадырь-контроль!
- Анадырь-контроль, отвечаю.
-156-й, погода за нули (т.е. за 00 минут текущего часа) – ветер 40 градусов, 15 метров, видимость 1000 метров, нижний край 150, температура минус 15, сцепление ноль-пять.
- 156-й погоду принял, заход будет локатор, контроль по приводам.
- 156-й, ваш запасной?
- Анадырь-контроль, я 156-й, запасной Певек.
Георгич подумал, пожевал губами, обернулся и поманил пальцем Гену (я подхватил штурвал). «Царь!!!» - проорал он ему в ухо, - «погода в Дыре хреновая, сядь сам, пусть молодой погуляет». Гена с Андрюхой стали меняться местами. В кабину заглянул инженер части, увидел смену состава и понимающе кивнул. «Что, погода дерьмовая?!!!!», - проорал он Парамону. Тот только кивнул.
- 156-й, привод, 1500.
- 156-й, снижайтесь к третьему 900, эшелон перехода…, давление…
- 156-й, понял.
- Влад, куда гонишь, (это уже мне), поддерни нос, дай шасси выпустить. Поддергиваю нос, скорость падает менее заветных триста км/ч. «Шасси выпустить!» «Выпускаю», - отзывается Парамон. Опускаю нос, задумчиво рулю к третьему развороту.
Царь: - На третьем, курс 98.
Я: - Занимаю.
Георгич (в эфир): - 156-й на третьем.
- 156-й, выполняйте третий, к четвертому 600
- 156-й, понял.
Жора поудобнее устраивается в кресле, берется за штурвал, слегка покачивает самолет. Мы с командиром летаем не первый год, и оба знаем, что теперь в нормальную погоду я должен убрать лапы со штурвала и наслаждаться бездельем. Но не сейчас. Я на показ расслабляю кисти, встряхиваю ими в воздухе и «мягко» берусь за штурвал. Сейчас командиру надо помогать, не мешая.
Георгич: - Закрылки 15
Парамон: - Выпускаю… Самолет медленно начинает опускать нос и слегка «вспухает»
Царь: - Подходим к четвертому… на четвертом
- 156-й на четвертом, шестьсот
- 156-й, выполняйте.
Георгич: - Закрылки 38
Парамон: - Выпускаю 38. Наш самолет-кормилец еще больше задирает задницу, теперь в хорошую погоду ВПП проецировалась бы прямо на центр лобового стекла.
- 156-й, Анадырь, (голос диспетчера напряжен) погода сто на тысячу (т.е. 100х1), временами снежный заряд, ухудшение до 60 на пятьсот метров.
- Анадырь, 156-й, погоду принял, будем садиться.
- 156-й, вас понял, на курсе, выше 50, ухОдите влево.
- 156-й, понял, 550 (здесь имеется в виду текущая фактическая высота по радиовысотомеру).
В кабине все серо, вокруг облака, в начале третьего уже заканчивается недолгий полярный день. Самолет слегка потряхивает спустившимся с анадырских сопок ветерком. Под нами Анадырский залив, на берегу которого на удалении 4 км от торца полосы стоит дальняя приводная радиостанция, невидимая из-за окружающей срани, но легко обнаруживаемая стрелкой радиокомпаса.
- 156-й, на глиссаде, левее 50
- Понял, 300
Парамон: - Командир, правый… о, уже нормально. Я краем глаза успеваю заметить, что стрелки на трехстрелочном индикаторе правого двигателя (давление и температура масла, давление топлива) дернулись и встали в нормальные положения. Тут-то меня и стукнуло, сознание еще не верило, но той самой «пятой точкой» я почувствовал, что наш экипаж вытащил «счастливый билетик» на поединок со смертью. За грудиной возник неприятный сосущий холодок.
Парамон: - Во, опять, падает давление топлива, падают обороты. Краем глаза и я успеваю заметить устойчивое падение параметров двигателя, руки плотнее обхватили штурвал.
Через мгновение реакция командира «Флюгер правому». Вот оно, началось. Эта команда разрезала наши жизни на «до» и «после». И начало подниматься в душе мутное чувство протеста. Почему я? За что? Почему на моем месте не оказался настоящий профессионал из героических летческих фильмов со стальными нервами и яйцами? Нахрена мне сдались эти ордена… посмертно? Что сделать, чтобы оказаться сейчас у себя дома, да черт с ним, хоть и в палатке на КМБ первого курса училища? Героизировать себя не буду, но страха не было. Сознание еще орало «Бля-а-а-а!!!», а руки и подсознание в которые долгие годы учебы, тренажей за партой и в кабине, полеты на тренажерах и реальные вылеты на «учебный отказ» двигателя вдолбили нужную последовательность действий, уже щелкали выключателями, закрывая отбор правому и резко уменьшая левому двигателю.
«Влад, помогай», - прохрипел по СПУ чужим голосом Георгич. Я схватил штурвал и понял, нам не справиться. Усилия под сотню килограмм + килограмм 50 на педали.
- 156-й, отказ правого, двигатель зафлюгирован, обеспечьте контроль захода.
- 156-й, понял, ниже 50, правее 100. Всем бортам, выход в эфир по крайней необходимости.
Царь: - Командир, уходим вправо, влево 20.
Георгич: - Пытаюсь, Гена, пытаюсь.
А мы и, правда, пытались, но тщетно. Штурвал уже стоял «раком» влево до упора, так же до упора была дана левая педаль. Наши с Жорой руки тряслись, из-под гарнитуры побежали первые капельки пота. Самолет с медленно увеличивающимся правым креном уходил вправо, в анадырские сопки. «Правее 200, ниже 100», - Генин голос спокоен, как на тренаже. «Запускайте РУшку», - это Федорыч. Через мгновение Жорина реакция: «Закрылки 15» «Есть закрылки 15», - дублирует команду Парамон. «Запуск третьему, Влад, держи штурвал». «Да держу же», - кряхчу сквозь зубы. Ну почему же так тяжело? В учебных полетах на отказ двигателя после флюгирования наступала лафа – чуть дашь педаль или слегка прикроешься кренчиком – и хоть час лети. Может, не зафлюгирован? Искоса смотрю вправо. Вроде нет, лопасти медленно вращаются.
- 156-й, правее 250
- Командира, крыло, стабилизатора норма! – Ильдар как луч света в темном царстве.
Командир убирает левую руку на панель запуска РУ-19, правую перебрасывает на кнопку связи, отвечая диспетчеру, и на штурвал наваливается свинцовая тяжесть. Теперь самолетом управляю я один, и любая моя ошибка будет стоить жизни мне, экипажу и полутора десяткам «заложников» в салоне. Я не просил этой ответственности!!! К черту!!! Сейчас руки не выдержат!!! Командир, быстрее!!! Сознание разделилось. Его бОльшая часть беззвучно орет матюги вперемешку с «не хочу, не буду» и «за что?», вторая часть обегает взглядом приборы, фиксируя отклонения. Крен потихоньку уменьшается вместе со скоростью. Несмотря на взлетный режим на левом двигателе самолет идет со снижением, неустойчиво покачивая носом. Еще чуть меньше скорость – и он сорвется, вывалится из потока, устремившись к мерзлой тундре. Руки отказывают. Подныриваю плечом под штурвал, встряхиваю кистями, вытираю взмокшие ладони о «ползунки». Перед глазами в 10 сантиметрах маячит непривычно большой авиагоризонт. Выныриваю, перехватив штурвал как рычаг.
Вот командир взялся за штурвал, можно «передохнуть». Отрываю правую руку. Неведомо откуда родившийся во мне профессионал со стальными яйцами уже все проанализировал, и он сейчас выключает противообледенительную систему правого двигателя, крыла и хвостового оперения, закрывает отбор – сейчас нам важен каждый килограмм тяги, чтобы уйти на второй круг подальше от земли.
- Высота 50, правее… короче, на полосу не попадаем.
- Понял, Гена.
Боковым зрением замечаю в правом окне мелькнувший в разрыве облаков кусочек земли. До неё метров 30-40, а на ней, бля-а-а, твоюмать, «бочечки» топливохранилища. С ожесточением впериваюсь в приборы, за стеклом мелькают облака. Усилия на штурвале уменьшились, и нам уже пришлось повернуть слегка вправо. Еще секунды 4-5 и выйдет на максимал РУшка, подарив нам бесценные 900 кгс тяги и шанс на спасение. Можно будет убрать шасси, а набрав метров 100 и закрылки, лобовое сопротивление уменьшится, можно будет повторить заход.
Толчок, скрежет, ощущаемый не ушами, а позвоночником через кресло, звук рвущегося металла. Успеваю обеими руками отжать штурвал от себя. Сознание суживается до черного кружочка с логотипом «Ан» на штурвале. Меня трясет и подбрасывает, через кабину летят комья снега и мерзлой земли. Сели, бля! Сколько времени требуется, чтобы от дальнего дойти до полосы?(отказ был на высоте 220 метров). Секунды, растянувшиеся в часы.
Тишина, что-то стекает из носа по подбородку и дальше на шею. Ничего не болит, руки шевелятся. Жив, отстраненно констатирует сознание. «Покинуть самолет!» - орет Георгич. Открываю правую форточку, почему-то её не заклинило, неуклюже вылезаю мордой вперёд. На обшивку над аккумуляторным отсеком падают красные капли. Сзади сопит и подталкивает меня в обтянутую «ползунками» корму Парамон. «Не толкайся!» - обиженно ору ему вполоборота. Не хватало еще мордой об землю дерябнуться. Парамон начинает ржать. Позже он объяснял, что это не истерика, просто моё обыденно-обиженное «не толкайся» представляло разительный контраст с ситуацией. Слез, принимаю вылезающего из ставшего непривычно низким самолета Парамона и остальных. Под ногами у них похрустывают яйца-киндерсюпризы, которые были куплены под заказ и для сохранности уложены справа от кресла. «Все живы?!!!» - кричит в салон Георгич. «Вроде да», - глухо отзываются оттуда.
Весь низ фюзеляжа сплющен. Лопасти долбанного правого двигателя загнулись в экзотические ятаганы, левый отсутствует напрочь. От него осталась только красная от жара «выхлопная труба» по которой стекает, шипя, какая-то жидкость. Воняет керосином. Снег вокруг самолета покрыт разноцветными пятнами АМГшки, масла и керосина. За центропланом справа зияет здоровый разлом. Борозда в 160 метров (как намеряла комиссия), начинающаяся сразу за оградой склада ГСМ, обильно усыпана кусками обшивки, обломками шасси, какими-то агрегатами, рваными коробками и прочим хламом. Впереди в 20-30 метрах невысокий, но крутой бережок тундровой речушки, шириной метра в 2. Нда-а-а, на 50 метров ближе, или дальше, нас бы по частям вытаскивали из кабины. Ювелир Жора.
Георгич по габаритам не проходит в форточку. Выбиваем верхний аварийный люк, вытаскиваем командира. Он немедленно берет ситуацию под контроль. «Гена, ищи аварийную радиостанцию, включай, докладывай. Влад, Ильдар, ищите караул или охрану склада, там должен быть телефон или рация. Остальные – охлаждать левый двигатель, ищите огнетушители». Мы с Ильдаром уходим по «тормозному пути». Да, наша работа далеко еще не закончена. Оборачиваясь, видим, как экипаж горстями швыряет снег на шипящую трубу выходного устройства. Переваливаем за гребень сопочки, на которой размещены бочки, видим невдалеке будку-вагончик. В будке два маслопупых бойца с испугом смотрят на двух странных кадров без шапок и курток, один с окровавленной мордой. «Телефон есть? Соединяй с коммутатором», - беру я ситуацию в свои руки.
- Коммутатор, соедини с командиром. С командиром я сказал! Капитан Корнеев говорит, пограничные войска. Срочно, я сказал!
- Товарищ полковник, - награждаю я неведомого собеседника максимально возможным титулом, - докладывает капитан Корнеев, погранвойска. Только что в районе склада ГСМ Вашей части сел на вынужденную пограничный самолет. Я член экипажа. Прошу оповестить аварийные службы аэропорта и погранкомендатуру. Нет, это не шутка. Перезвоните сюда через 10 минут и проверьте! А мы пошли обратно – там женщины, дети, возможно, раненые. Всё!
«Курить есть?» - обращается Ильдар к перепуганным бойцам. Те молча протягивают пачку «Примы». Берём по сигарете, выходим на крыльцо. По повороту проходящей рядом дороги проезжает УАЗик. Бегу вслед, ору, машу руками. Меня то ли не видят, то ли мой видок не внушает доверия – левый глаз заплыл, из носа кровавая юшка. Алкаш алкашом. «Эй, братва, по очереди дежурите, один на крыльце, тормозить все машины, второй у телефона». Вытаскиваю одного за рукав из домика, тычу пальцем в сторону здоровой сопки: – «Самолет там».
Бредем с Ильдаром обратно, посасывая сырую и горькую «Приму». Холодно, болит подбитый глаз и спина. Пытаюсь идти, задрав голову, с комком холодного снега на переносице. Помогает, кровь остановилась, но в левой ноздре все распухло. В оставленной самолетом борозде видим валяющуюся целехонькую бутылку спирта из наших гостинцев. ЧуднО, самолет вдребезги, а ей хоть бы хны.
А возле самолета кипит жизнь. Невдалеке от места аварии из бутылок со спиртом, драных коробок и растущих рядом кустиков горит костер, вокруг него тусуются опустошенные, с бессмысленными глазами пассажиры, бродит с разбитой головой Андрюха Ермаков и инженер, вцепившийся в свою спину. Блистер штурмана разбит, возле него валяется огнетушитель. Найденным в аптечке бинтом пытаюсь забинтовать Андрюхину голову. Навыков никаких, бинт короткий, соскальзывает. Получается что-то типа индейской повязки, чтобы уши не мерзли. Андрюха постанывает и порывается сесть на снег. Поддерживаю его и вполголоса отчитываю: «Держись, не хватало еще яйца отморозить». По окрестностям разносится звонкий голос Ильдара «Туда не тащы, здэсь она не проходи, чо, не видишь!» Подхожу ближе и по суете и репликам понимаю, что внутри самолета раненый, завален грузом и его пытаются извлечь. Но в аварийный люк не проходит, в форточку тем более, входную дверь заклинило. Обсуждают вопрос его перетаскивания через груз к разлому в фюзеляже.
- Кто?
- Дима Соснов, ногу сломал
Возле ограды склада практически одновременно появляются пограничная «шишига» и красная аэропортовская пожарка. Взмокший Парамон тыкает меня в бок: «Беги к спасателям за ломом, дверь вывернем». Бегу, увязая в неглубоком снегу. Навстречу бегут пожарники и пограничники. На бегу спрашиваю пожарников: «Лом есть?» «Нет», - и бегут мимо меня. Медленно охреневаю, как это, нет. Возле пожарки стоит, заложив руки за монтажный пояс, здоровенный дядька в брезентовом костюме. Мчаться за орденами он явно не собирается.
- Лом есть?
- Глянь на борту.
Снимаю с борта тяжеленную железную палку, слегка сгибаясь, бреду к Парамону. Андрюха все-таки сел на снег. Рявкаю, он не реагирует. Дверь уже слегка приоткрыта. Через 5 минут при помощи лома и какой-то матери дверь выворачивают из борта. Дима громко матерится и орёт при попытке вытащить его из самолета. Жора принимает мужское решение. Пошарив под Димой, достает пузырь шампанского, одним движением срывает пробку с фольгой и сует горлышко Диме в рот. Минут через 5 Дима, давясь пузырями, выхлебал её в одно рыльце. Ждем ещё минут 5, пока общий наркоз подействует. Тем временем появляется «буханка» санавиации, из неё выскакивает и бегает, кудахча, вокруг нас полненькая врачиха. Руки у неё почему-то пустые. Гена, постучав пальцем по лбу, отправляет её за медчемоданчиком. Вытаскиваем пострадавшего, укладываем его на дверь. «Обезболивающее, потом шину наложишь,» - командует Георгич подрастерявшейся докторше. «У меня нет обезболивающего, есть только наркотики». Блин, и здесь лома нет. Медленно и тихо, как помешанной, Георгич объясняет: «Это оно и есть, доставай». Достает, руки у женщины трясутся, колпачок со шприц-тюбика снять не может. Жора берет ее руку в свою лапищу, свинчивает колпачок, так же, не отпуская руки, втыкает иглу Диме в бедро, сжимает. На пригорке показались еще несколько единиц техники. Вокруг самолета бродят какие-то темные личности. Помогать не пытаются, что-то поднимают и рассматривают. Пассажиры и мы периодически их шугаем, старший погранец отправляет «шишигу» за подмогой на заставу. Сердобольные спасатели с докторами уговаривают нас: «Мужики, ё###те, хоть 100 грамм, легче станет». «Идите на##й, со своими советами», - отзывается Жора. И в полный голос: «Пассажирам по 100 грамм, экипажу ни капли. Все слышали?» Бывалый, мудрый мой командир, как ты был прав!
К самолету подлетает гусеничный ГТС. «Поедешь с Димой», - коротко командует командир. Диму на двери грузят в кузов, накрывают чьей-то курткой, я лезу следом. ГТС мчится, покачиваясь и подпрыгивая на неровностях, Димка стонет и тоненьким пьяным голосом матерится. Я успокаиваю. Кого? Себя, его?

С этого момента героико-трагическая часть закончена, начинается рассказ о подлости и порядочности.
Сдав Диму в приемный покой военного госпиталя, я вышел на крыльцо и увидел, что водитель ГТС поджидает меня.
- Куда едем, командир?
- Обратно, к самолету.
На обратном пути попали в натуральную пробку. К месту аварии тянулась бесконечная вереница мотоциклов, «Буранов», УАЗиков и прочей техники. Были это просто зеваки или шакалы - падальщики, не знаю, не хочу терять веру в северян. Возле борта уже было пусто, не считая пограничника с автоматом. «Стой, назад». «Отстань, дурень, я за своими документами и курткой приехал». Оттолкнув бойца плечом, я полез в самолет. На удивление легко отыскал в куче хлама свои сумку (авария аварией, но хоть умыться и трусы поменять надо будет?) и куртку. Возле раздавленных шоколадных яиц на своем рабочем месте отыскал и шапку. Вышел, потрепал бойца по плечу: «Не ссы, нормально все, это мои вещи, вот, видишь, удостоверение. Просто объяснять не хотел, денек был … тяжелый». Из носа снова идет кровь. Со слов бойца понятно, что экипаж увезли в госпиталь.
В госпитале царила какая-то нездоровая суета (у меня батя – начальник госпиталя, знаю, что говорю). По коридору мимо «сбитых летчиков» постоянно носились врачи, сестрички и больные, старательно «не глядя» на нас. За полчаса по моим наблюдениям мимо нас пробежал весь наличный состав военной больницы, после чего пошли по второму кругу. Видимо сверху поставили задачу – найти хоть малейшие следы алкоголя в наших организмах, потому как нас заставили: дышать в стакан, дышать в трубку, лизать индикаторную полоску, пИсать (в баночку) и сдавать кровь. Ноль. Спасибо тебе, Георгий Георгиевич, а также нашей пьянке 4 числа и кефирному бдению накануне! Пока сидели, выяснилось, что у Андрюхи, нашего инженера и одного из пассажиров компрессионные переломы (что-то вроде сдавливания хрящей от удара) позвоночников, лечение будет долгим и нудным, но даже на летной работе можно будет восстановиться.
Отвезли нас в гостиницу, уже ближе к 22.00. Все сразу ломанулись на переговорный. К чести руководства аэровокзала должен сказать, что звонки домой нам организовали бесплатно, по 5 минут на брата. Выяснилось, что примерно через полчаса после падения лайнера, Гениной жене позвонил какой-то доброхот и конфиденциально сообщил, что её муж вместе со всем экипажем разбился вдребезги. Та в невменяемом состоянии кинулась к моей жене и уже обе – к командованию части. Командование ещё ничего не знало, и пребывало в полной безмятежности. «Какая авария, они 20 минут назад в Анадыре сели. Идите домой, мы все узнаем и сообщим». Еще через час командиру части позвонил мой тесть, услышавший сообщение о падении лайнера в новостях. «А вы откуда знаете? Я еще даже в округ не докладывал?», - удивился командир. А тем временем слух разнесся по всему городку, и в девяти семьях тихо плача, глушили спирт. Как рассказывала моя жена, пили без закуски вдвоем с Танькой, и не брало. Не то пол-литра, не то литр в переводе на чистый спирт выкушали, пока не пришла новость – ЖИВЫ. А вскоре позвонили и мы…
Пересказ дальнейшего будет долог и нуден, память сохранила лишь яркие отдельные фрагменты дальнейших перипетий. Вот так и напишу, фотокадрами.
Щелк, вспышка. Мы с Геной сидим в гостинице и вдвоем ваяем полетную документацию. Он – штурманский бортжурнал, я - справку о загрузке. Не для формальности пишем, для прокурора. Между нами открытый блок сигарет и пару раздавленных шоколадных яиц (больше жрать нечего). Вообще-то положено заполнять все это до полета, но кто ж знал… В это время под покровом ночи остальной экипаж на пограничном ГАЗ-66 приводил загрузку самолета в соответствие с моей будущей справкой. Летчики поймут, а остальным объясню, что столь плачевный исход полета пресловутым «перегрузом» не мог быть вызван. Под действием перегруза мы должны были грёбнуться на взлете или в наборе высоты. А через 4 часа полета после выработки топлива перегруз самоликвидировался, и все весовые параметры самолета пришли в соответствие с Руководством. Но, если госкомиссия в компании с прокурором нашли бы хоть граммулю алкоголя у экипажа в крови или хоть килограмм лишнего веса на борту – дальнейшее расследование будет чисто формальным. «Ошибка экипажа». Как часто мы слышим эти слова в новостях. С каким умным видом втуляют нам смазливые и тупые телеведущие байки про перегрузы, зимнее и летнее топливо, штопоры и воздушное хулиганство. Мёртвые сраму не имут… Им все равно, а живым надо дело закрыть. Пилот всегда знает документированные и недокументированные возможности своей машины. Мы тоже хотим жить, а не быть оплеванными или награжденными посмертно. И по существующим правилам тех пилотов, которые на крохотных и пыльных афганских аэродромах набивали в свои АНы по 100 человек народа, стоя, надо было сразу после посадки вести под арест.
Щелк, вспышка. За тем же столом уже сидит следователь прокуратуры – молодой старлей в зеленых погонах. Мы с Геной надиктовываем в протокол короткие и четкие ответы: «Нет… не было… не участвовал… согласно руководящих документов… в установленном порядке». Через час прокурор сдается: «Мужики, без протокола объясните, как все было, я в ваших авиационных терминах ничерта не смыслю». Выворачивает карманы, мол, диктофон не прятал. Переглянувшись, мы с Геной начинаем объяснять, увлекаемся и уже без утайки подсказываем, на какие моменты надо обратить внимание, попутно признаемся в «легком перегрузе». Рассказываем, почему перегруз – это не в счет. Прокурор осторожно интересуется: «А, правда, вы ночью ездили разбитый самолет дозаправлять. А то у вас якобы топлива на запасной не хватало, вот вы в срань и полезли». Мы с Геной начинаем неприлично ржать. Заправлять дырявую бочку бессмысленно, к тому же большинство авиационных приборов, в т.ч. топливомер при обрыве питания сохраняют последние показания. Сколько ни лей, ни в баках, ни на топливомере больше не станет.
Щелк, вспышка. Экипаж столпился на погранзаставе, где разместилась комиссия и следователь прокуратуры, возле двери председателя госкомиссии. Красный и злой после разговора с председателем Георгич объясняет нам, как и на чье имя писать рапорта с подробностями происшествия. Написали, Георгич на 7 листах, Гена на пяти, я – убористым неровным почерком – на трех. Лучше всех Ильдару – на полстраничке размашистым Жориным почерком (В «Ивановской эпопее» я писал – Ильдар с русским не в ладах) убойный рассказ «Командира, крыло, стабилизатора норма!». Смешно. Потом тоже самое с другим заголовком писали прокурору.
Щелк, вспышка. Мы курим с тем самым летчиком-инспектором, которому сто лет назад Андрюха сдавал на класс. Он вполголоса рассказывает, какие художества вытворяли на Камчатке при освоении Ан-72, даже на одном двигателе взлетали. Успокаивает нас: «Х##ня, мужики, я вижу, вы все сделали правильно. Вот только магнитофон послушаем, и сразу вам ордена навесим» (ага, с закруткой на спине, чтоб ткань не оборвали). А мы чем дальше, тем больше нервничаем. За первые полтора суток выкурили два блока сигарет вшестером (Федорыч давно бросил). А в это время неподалеку от сопки «Мария» прокуратура вместе с членами комиссии потрошит самолет, извлекая черные ящики, забирая пробы жидкостей из топливной, масляной и гидросистем, взвешивает груз.
Щелк, вспышка. Мы с Парамоном обреченно тащим из штаба Анадырского авиаотряда на заставу МН-61 – наземный брат того самого МС-61. Такое ощущение, что несешь свой приговор, ведь от этой тоненькой, тоньше лески, блестящей проволочки с нашими голосами зависит приговор комиссии. Сзади шаркает ногами дружный экипаж и полкомиссии. Георгич бурно возмущается действиями командира местного авиаотряда в купе с начальником аэропорта, придумавших байку про наш ночной рейд с дозаправкой. «Ну ты же, бля, летчик, зачем своей глупостью и незнанием матчасти позориться! Ну хотел ты от своих диспетчеров огонь отвести, придумай что-нибудь толковое, чтобы никто не пострадал». Да, в этой ситуации каждый на себя одеяло тянет, а нам суждено быть крайними.
Щелк, вспышка, часом позже. Комиссия и мы расшифровываем запись магнитофона. Сначала прослушали 2 раза целиком. Потом с остановками, с записью каждой фразы с указанием говорившего. Дико и непривычно слышать свои голоса, никто себя не узнает. На пленке НИ ОДНОГО мата! Даже Парамон, который не матюкнувшись чаю не напьется, и то слова лишнего не сказал. Только команды, быстрые, четкие, такие же лаконичные ответы. Снова и снова переживаем мы ситуацию, моя спина покрывается липким потом, руки трясутся, засовываю их между колен. Вот теперь пришел СТРАХ. Нас отпускают, молча идем курить, даже Федорыч. Одной сигареты мало, прикуриваю от бычка следующую, с трудом попадая в гаснущий огонек. Дрожь в руках проходит, спине мокро и холодно.
Щелк, вспышка. Последние кадры видеозаписи, снятой для прокурора. Парамон, покуривая, стоит на крыльце заставы. Сзади расстилается безбрежная тундра, на которой маленькой черточкой вдали чернеет наш самолет. Камера наезжает на его останки, слышен голос Парамона «Мужики, учите матчасть». Кстати, вечером второго дня Георгич тихонько пристыдил нас: «Поросята вы, хоть бы с самолетом попрощались, ведь он сам погиб, а нас спас». Командир, докладываю, я попрощался. Летом следующего года, возвращаясь из отпуска, вместе с женой через тундру сбегали к спасителю погладить его облезший серый бок.
Тут можно бы поставить и точку, но.… В ходе расследования ВСЕ отцы-командиры, щедро грузившие на наши шеи сверхнормативный груз, открестились от своих слов. Всех собак повесили на… командира экипажа, конечно. А когда комиссия официально вынесла вердикт «Действия экипажа признаны грамотными» и всплыл вопрос о поощрении, или, чем черт не шутит, награждении экипажа, один из этих деятелей своим решением вопрос замял. С резолюцией (устной, конечно): «Пусть спасибо скажут, что никого не посадили». Спасибо тебе, отец родной. Спасибо, что под аварию полчасти барахла списали, которое якобы в упавшем самолете было, а наши куртки и кожанки почему-то забыли в этот список включить. (С Чукотки вылетали в меховушках, а на Камчатке – там теплее – ходили в кожанках или ДСках).
А сослуживцам нашим отдельное спасибо. Без дураков, без иронии. Ни один из тех, кто давал нам деньги на закупку гостинцев, ни словом, ни намеком не дал нам понять, что «неплохо бы денежки вернуть». Благородство и подлость – они всегда рядом. А почему все подлецы среди командования оказались, а все рыцари среди «простых» летунов – фиг его знает, а я ответа не знаю.
Для специалистов сделаю ремарочку. Через 2 года подмосковный НИИ-11 вынес вердикт. «Разрыв мембраны на главной дозирующей игле» (это в недрах топливной автоматики двигателя). А как показали данные другого (параметрического) черного ящика, с момента отказа винт правого двигателя вышел на режим отрицательной тяги, и никакие телодвижения экипажа прекратить снижение уже не могли бы.
Кстати, в тот день упало 6 летательных аппаратов, в том числе и Ту-154 под Хабаровском, который потом пару месяцев в тайге искали, и Боинг где-то во флоридских болота, и Ми-8 в горах Кавказа, и даже какой-то Ан-2, вроде, ухитрился. Все вдребезги, кроме нас.
А Пасекова Георгия Георгиевича все-таки наградили. Хотели ему орден Мужества дать, а всем остальным по медали Нестерова. Дали командиру медаль Нестерова (остальным по фиге), и то хорошо, он больше всех заслужил. Все прошли через госпиталь, все потом летали, и Андрюха, и Дима, и даже 2 раза падавший (первый раз на Ил-14) Федорыч. А еще Георгич рассказывал, что когда мы пикировали на склон сопки «Мария» с грузом библий и церковным колоколом на борту, перед ним в облаках парил светлый образ Девы Марии с ребенком на руках, похожим на его сына. Прости мне, Господи, мой атеизм. (Это я на всякий случай ;-))

P.S. Всем неверующим могу выложить в Сети скан своей летной кни
08/12/2008 [10:22:27]


Старожил
форума
Petrovi4 форум автора сообщения


Читаем,обсуждаем,благодарим,ждем...
08/12/2008 [10:34:33]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


ГИМН СТОПАРЮ

Есть на северах такое понятие - "стопарь". И, соответственно, формы употребления этого понятия: «вдарить по стопарю», «усидеть стопарь». Я думаю, что происхождением это слово обязано обычной стопке, но со временем его применение расширилось и углУбилось. Где-то я уже описывал, а где - не помню. Опишу еще раз.
Физический объем "стопаря" колеблется в спиртовом эквиваленте от рюмки до канистры чистого, проходя через стадии от "по рюмочке", "сухенького по чуть-чуть", "пузырь-другой", "для сугреву", "ящик шампанского", до "ударим по пивку", "для поправки здоровья", "пока не стемнеет", "пока не рассветет", и "что здесь пить". Последняя – самая опасная, ибо не несет в контексте временнЫх и литражных ограничений.
Стопарь - это не емкость, он не имеет ни определенной формы, ни определенного объема. Стопарь - это доза, которая зависит от физического объема имеющегося спиртного, физических кондиций отдыхающих, их настроения и грядущих задач, объема закуси, температуры наружного воздуха, морально-психологического климата в семье и коллективе, запаса свободного времени, удаленности от мест обитания начальства, времени суток, часа подъема, состояния организмов и пр. и пр.
В моем родном «гвардейском» экипаже понятие «по стопарю» в первой моей командировке вылилось в ящик вина разных сортов от сухого до липко-сладкого и от молдавского до китайского. К вечеру было худо. Потом длительный период пили спирт. Где-то через годик наступил «шампанский» период., чудесным образом совпавший с вывозом меня на левом кресле. Первый самостоятельный, первый ночной самостоятельный, допуск к трассовым полетам – одни праздники. Единица измерения – ящик. Обычно 1-1,5, в лучшие дни два и более с последполировкой либо польскими липкими ликерами типа «Киви» и «Кюрасо», либо старым верным другом – спиртом. «Да, пили люди в наше время, не то, что нынешнее племя…» В те времена я освоил с десяток способов открытия бутылки шампанского. От банального «снять проволочку, встряхнуть, поставить на стол» (это называли «по-гусарски»), до экзотического «снять с пояса нож размером с сабельку и одним пьяным взмахом снести полбутылки» (это называли «по-командирски»). И ведь никого количество стекла в напитке не волновало, и вреда никакого… Переваривалось оно, что ли, или правда господь пьяных бережет?
Наутро с неизменно здоровой головой (кому помогал молодой здоровый организм, кому – многолетняя привычка и опыт) и легким гусарским выхлопом – на медконтроль. Перед входом к доХтуру командир тушил наши выхлопы, давая лизнуть специально припасенный на этот случай в кармане тюбик китайской зубной пасты с каким-то особо ядреным мятным наполнителем. От него организм продирало мятой до самого ануса, глаза выкатывались и, в таком вот состоянии легкого удивления, медконтроль проходился «на ура».
При прилете на Камчатку или в Магадан частенько в охотку после длительной с ним разлуки шло пиво. На Камчатке – разливное, канистрами и с крабами, в Магадане – бутылочное и с сушеной\вяленой\соленой рыбой. Если пива не хватало, догонялись спиртом. Нормальные люди в России, наоборот, пивом водку шлифуют, но мы-то обмороженные, потому наоборот.
Таким образом, неправильная оценка (по молодости и неопытности) предложения "ну что, по стопарю и в люлю..." несколько раз приводила меня к... не скажу. К нехорошим последствиям. Грамотный и слетанный экипаж всегда понимает предложение "по стопарю" правильно, что и приводит к многолетней безаварийной работе. Достигается такое единство душ опять же многолетними тренировками. Отчасти это и называется «слетанностью», когда каждый знает персональную потребную дозу, растягивает или сжимает ее в общую продолжительность посиделок с тем, чтобы встать из-за стола вместе со всеми, и вместе со всеми же к подъему быть «как огурец».

Уф-ф-ф, тема раскрыта, аллес!
10/12/2008 [09:49:26]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


Тема раскрыта :))) Определенная доза и в стакане кефира содержится :))) А есть ли в Вашем окружении те, кто стопарь безалкогольными напитками меряет? Или это уже из фантастики?
10/12/2008 [12:25:22]


Старожил
форума
Callen


"Нет, сынок, это фантастика!" (с)

Вообще, стоит почитывать иногда)))
10/12/2008 [12:30:03]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


2 Gol

Читаем определение: "Стопарь - это доза, которая зависит от физического объема имеющегося спиртного". Про кефир я ничего не говорил... так что "кефирный стопарь" (а также квасной, простоквашевый, из антоновских яблок) - это фантастика.
10/12/2008 [13:33:08]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Ладно, принял волевое командирское решение - пойдем кусками по моим училищным воспоминаниям. Итак, часть 1
============================================
АБИТУРА.

«На полеты меня мать провожала,
Тут и вся моя родня набежала.
Ой, куда ты, паренек, что ты, что ты
Не ходил бы ты, сынок, во пилоты.»
(Из песни В.Захарова)


Мысль о поступлении в Балашовское высшее военное авиационное училище летчиков имени Главного маршала авиации А.А. Новикова родилась практически внезапно. Вообще-то я изначально планировал поступать в Тамбовское ВВАУЛ им. Марины Расковой, чтобы быть «дальником», как дед (только он штурманом летал). Но отец, посоветовавшись с пилотами со 120 площадки (аэродром Чойбалсан, МНР), сказал, что ВТА – «бог, а БВВАУЛ – пророк его». Поскольку истребителем я быть почти никогда не хотел, знаете, эти впитанные с детства предрассудки о том, что «настоящие мужики кверху жопой не летают…» и пр., то мысль о замене одного класса тяжелых самолетов другим не вызвала отторжения в воспаленном юношеском мозгу. Убедили, короче. И вот летом 88 года сразу после выпускного «бала» наш кагал (я и «группа поддержки») тронулся в путь. Расставание с «группой поддержки» произошло прямо на КПП училища. Началась «абитура».

***
Мрачная пыльная полупустая казарма сразу вызвала чувство неприязни и, впервые вырвавшись из-под родительской опеки, я ощутил не восторг, а страх. Какие-то мрачные нестриженные личности в вытянутых советских трениках жрали из банки тушенку, сидя на подоконнике. Другие читали, лежа на грязных матрасах, все время кто-то орал, забегал и выбегал, возле входа неприкаянно сидел на тумбочке «ботаник» с конспектом. Нет, я знал, что такое «дневальный» и «стоять на тумбочке», но соотнести «ботаника» и царящий бардак со словом «дневальный» поначалу не смог. Один из насыщавшихся тушенкой вытянул немытый палец в окно и загоготал: «Гляньте, младший прапорщик». Я подошел к открытому окну. Из казармы первого курсантского батальона выходил начальник училища, генерал-майор авиации (одна звезда на погоне без «полосок») Власинкевич со свитой. «Вы что, клоуны, это ж генерал, лампасов не видите?» Меня сразу зауважали, и даже предложили тушенки. Я, как дурак, побрезговал грязной вилкой и отказался, сославшись на сытость. Жизнь еще очень немногому меня научила.
К несчастью, я попал в эти чертоги сразу после обеда и подвернулся под руку старшине, загремев в первый в своей жизни наряд по кухне. Там и освоил первую в своей жизни курсантскую мудрость: «а небо начинается с лопаты». Лопату в моем случае представляли груды жирных тарелок и бачков. В небо уже совсем не хотелось.
А дальше обучение приемам выживания в армейской среде пошло со страшной силой. Мы учились избегать патрулей, просачиваться во все недоступные места (самоход, например) и выбираться обратно, не спорить со старшими, а уж если требуют отвечать правду – врать, не краснея, жрать в любое время суток и спать в любом положении, забывать зазубренное наизусть сразу после сдачи экзамена, списывать в условиях тотального контроля, шкерится от старшины, ищущего кандидатов в наряд и пр. График моей группы попался очень удачный: медкомиссия – профотбор – экзамены. Очень было обидно пацанам, сдавшим все экзамены на «отлично», профотбор по первой группе, а потом поехавшим домой из-за шумов в сердце или плоскостопия. Но, обо всем по порядку.

МЕДКОМИССИЯ.

Прошел я ее, хотя и не без проблем. Ибо основными местами отсева при конкурсе 11 человек на место были медкомиссия и профотбор, «ибо голова, предмет темный и исследованию не подлежит» (близко к тексту к/ф «Формула любви»). Резали нещадно. У меня нашли/придумали плоскостопие и картавость\шепелявость, которые при помощи найденных «группой поддержки» «спонсоров» волшебным образом дематериализовались. Но на дороге к заключению «годен» такого насмотрелся… Естественно, главными героями всех баек про медкомиссию всегда были хирург и невропатолог. Вот и у нас…
Непременным условием хирургического осмотра является проверка ануса, когда проверяемый становится спиной к доктору, приспускает штаны и наклоняется, широко раздвинув ягодицы. Шутники, пускавшие в этот момент ветры в сторону хирурга, медкомиссию, как правило, не проходили. Но и без того клоунов хватало.
- Повернитесь… наклонитесь… раздвиньте… О-о-о, вы хоть газетой пользуетесь?
- (Опешив от неожиданности и глядя на перевернутое лицо хирурга между ног) Нет, я радио слушаю, телек смотрю…
У другого после наклона выпадает из нагрудного кармана рубашки пачка сигарет.
- Раздвиньте… Курите?
- (Пытаясь обернуться) А что, пахнет?
Отдельной статьей приколов были курсанты Казанского УАЦ ДОСААФ. Их «гражданка» представляла собой синее совдеповское трико с сильно вытянутыми коленями и локтями и кеды на босу ногу. Своими ухватками (ночные прокрадывания в самоход вдоль стен, всеядность, стайность) они напоминали шкодливых котов, слегка драных, но неизменно жизнерадостных.
Стоит очередь к невропатологу, травят в ней байки, анекдоты, главным героем которых является предстоящий доктор и его собрат - психиатр. Хихикают, шикают, наконец, заходят в кабинет, через 5-10 минут выскакивают оттуда пришибленные и, не оглядываясь, молча бегут на выход. Что-то там за дверью не так. Очередной – курсант-досаафовец, через 30 секунд после входа вылетает под рев «Во-о-о-он!!!» из-за двери, хлопает ей, задумчиво произносит «Идиот!» и удаляется. Все быстро выяснилось. Оказывается «нервопатолог» на каждого входящего наставлял оттопыренный в виде пистолета палец и возглашал: «Пу!!». Потом, склонив голову на бок и слегка высунув язык, наблюдал за реакцией. Досаафовец, не будь дурак, после «контрольного выстрела» схватил воображаемый автомат и заорал: «Тра-та-та!!». После чего и был изгнан ревом оскорбленного (в лучших чувствах?) доктора. Вообще, по моим наблюдениям, доктора себя лечить не умеют, или болезни пациентов волшебным образом аккумулируются в них самих. Так окулист у нас смотрел на мир через толстенные иллюминаторы очков (+ 15 единиц, не меньше) собранными в кучку глазами, про невропатолога вы уже слышали, отоларинголог шепелявил и не слышал моего шепота, у дерматолога была легкая экзема. Страшно подумать, чем могут болеть венерологи… А мужики – гинекологи?
Самая приятная часть медкомиссии – качели Хилова. Два кресла с Л-29 поставленные спинками друг к другу на платформу. Механизм качелей таков, что платформа все время остается параллельной земле, качают минут 10. Хорошо, солнышко сквозь листву мелькает, ветерком обдувает, я слегка задремал. А ребята из следующей группы по дороге (качели были возле стационара за территорией училища) напились кваса и пива и качели не прошли, загадив листву и окрестную травку.

ПРОФОТБОР

В мою бытность занимал два дня: письменные тесты и практическая часть. Особо смешного не было, но для интересующихся расскажу. Письменные тесты состояли из нескольких частей: «часы», «компаса», «вольтметры», а также два опросника: первый традиционный (Курите ли вы? Употребляете ли спиртное? Были ли в вашем роду сумасшедшие? И т.п.), второй «заковыристый» (какое прилагательное ассоциируется у Вас со словом «корова»: вкусный, зеленый, вонючий, опасный).
Тесты «часы, компаса и вольтметры» представляли собой решаемые на время задачки. На бумаге рисуются соответствующие приборы, на их шкале проставляется одна из цифр, причем циферблат повернут на произвольный угол (например, север справа или цифра 3 в часах на месте 11). Нужно определить соответственно время, курс и показания вольтметра (определив по цифре цену деления).
Второй день давался тяжелее. Он состоял из ЧКТ и «пыточного кресла». ЧКТ (черно-красная таблица) состояла из беспорядочно разбросанных по ватманскому листу квадратов двух цветов с цифрами от 1 до 49 (вроде). Задания были типа «покажи все четные цифры через одну» или «покажи все черные квадраты в порядке от 49 к 1». Вот и тыкаешь пальцем на время. А потом (после проверки давления и пульса) сажают болезного кандидата в кресло от списанного Л-29 (куда ж без него), перед которым торчат ручка и педали, а также оптический прицел. На ухо цепляют датчик пульса, на левую руку – мокрую манжету с электродами. Ставят задачу при помощи прицела отследить бегущий по установленной невдалеке доске огонек. При этом через манжету периодически пропускается электроток, а за заголовником кресла взревывает сирена. Датчик пульса фиксирует все твои треволнения. Все бы ничего, но я проявил идиотскую инициативу (второй урок: «инициатива в армии наказуема») и вызвался быть «стартовым доктором», проверяя давление и пульс. Насмотрелся на дергающиеся под током тела, наслушался сирены и сел в кресло последним в полуобморочном состоянии. Но прошел по группе «2-б» (первая группа – потенциальные суперлетчики, 2-а – пойдет, 2-б – так себе, остальные – негодны).
На этом фоне собственно экзамены как-то и не запомнились. Сдавали физо, математику, физику и русский язык в виде сочинения. У меня получилось что-то вроде 4-5-5-4. Потом мандатная комиссия, где строгие дядьки и немножко тетьки допрашивали нас о твердости сделанного выбора и тягостная неделя ожидания пока последние группы закончат, и будет написан итоговый приказ о зачислении в училище. Каждый день на дверях казармы появлялись скорбные листки с фамилиями отчисленных абитуриентов. Многие завалились на экзаменах и профотборах – медкомиссиях, а некоторые на самоходах, драках с патрулями и прочих нарушениях. Некоторых из отчисленных забрали «покупатели» из других военных училищ (в т.ч. из моего ранее любимого Тамбовского – там с отсевом переусердствовали, получился недобор).

***
И вот, наконец, торжественный день. Раннее июльское утро, роса в умытой траве и на деревьях, тишина и прохлада. Широкий и длинный плац перед старым УЛО (учебно-летным отделом) с одной стороны заполнен неровным строем кандидатов с вещичками. С другой стороны, перед водруженным на постамент Ил-14 (http://www.bvai.narod.ru/) – кучка старших офицеров и микрофон. В спину абитуре нервно дышат «группы поддержки». Конечно, в строю лишних остаться не должно было, но вдруг… «Внимание, слушай приказ начальника Балашовского высшего военного авиационного…». Фамилии в алфавитном порядке. По мере приближения к моей букве сердце колотится все сильнее, по спине ползет противный пот. «… Корнеев Владислав Викторович…». Деревянными ногами переступаю на другую сторону плаца, символически обрывая пуповину, связывающую меня с семьей, и вступая в когорту летчиков ВТА. Оборачиваюсь, вижу глаза деда. Он не плачет, но глаза нездорово блестят. Постепенно все кандидаты переходят на «летческую» сторону, «Кузнечиков» не осталось. Все, обратной дороги нет.
15/12/2008 [11:53:10]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


:))) А какой сейчас конкурс в летные?
16/12/2008 [15:54:17]


Старожил
форума
Steel-major


2 Gol

:))) А какой сейчас конкурс в летные?
============================
Ну, не в летнЫЕ, а в летнОЕ. Краснодарское. Надо у них (Краснодарцев) и спросить на профильных ветках.


Всем-всем:
Если кто ждет продолжения, сорри за задержку. Вычитанный (частично) текст на работе, а там сегодня пришлось систему переустанавливать. Так что пока не до этого.
16/12/2008 [18:26:07]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Глава про 1 курс, выкладываю по частям. Кусочек №1
=========================
1 КУРС и КМБ.

«…Вы должны стрелять, как ковбои и бегать, как их лошади…»
(Из речи ротного)

Для тех, кто не служил, поясню. КМБ – курс молодого бойца – устраивают для того, чтобы вчерашние «мамкины сынки» втянулись в армейский быт, оценили свои силы, научились владеть оружием, обслуживать себя в повседневной жизни. Потом – полевой двухдневный выход, присяга и начало учебы. Нет, на КМБ тоже преподавали чисто военные дисциплины, военную топографию, фортификацию, стрелковую подготовку, медицинскую подготовку, основы советского законодательства, общую тактику и т.п.
Сразу после зачитывания приказа нас плотной группой (на строй это еще не походило) отвели в баню, где привели наши прически в соответствие с военными представлениями о красоте, выдали новенькое вонючее ХБ и жменю всяких причиндалов: погон, петлиц, эмблем, звездочек и пр. а также сапоги и портянки. После этого ротные и взводные офицеры провели тренаж по мотанию портянок и рассадили нас на травке вокруг бани с наказом привести форму в соответствие (подшить погоны, петлицы). С иголкой я дружил еще на гражданке, даже помогал отцу подшивать его погоны, так что справился быстро и отпросился к КПП попрощаться с родными. Конечно, никто не узнал лысое белоголовое чмо в мешковатой форме, но когда узнали, бабушка незамедлительно расплакалась, мама тоже чувствовала себя неважно, а вот дед наоборот, вроде успокоился. Настоял, чтобы они незамедлительно уезжали (нет бОльшего позора, чем пару недель после зачисления бегать тайком к ограде училища, через которую добрые мамки трамбуют в малолетнее чмо пирожки и домашний супчик. Хотя были и такие, но их «армейцы», т.е. пришедшие из армии курсанты, быстро отучили) и минут через 15 через КПП вернулся окончательно из детства во взрослую мужицкую жизнь.
Поселили нас сначала в палатках неподалеку от штаба училища на окраине старого аэродрома. Рядом с палаточным лагерем на задах штаба находились газовочная площадка для проведения газовок – тренировок в запуске и опробовании двигателей настоящих самолетов. Над всеми окрестностями гордо возвышался киль белоснежного красавца Ил-76, рядом с ним стоял четырехмоторный серый Ан-12, потом неразлучная пара Ан-24/26. Сбоку возле входа притулился серебристо-потертый Л-29, вечно закинутый чехлом. Училище перешло на новый самолет первоначального обучения двухмоторный гражданского вида Л-410, также, как и «Дельфин», чешского производства. Думаю, что не впаду в слезливость и сентиментальность, если скажу, что в этих красивых обтекаемых силуэтах находил неоднократно моральную поддержку, будучи в одном шаге от принятия решения об отчислении. Не скрою, поначалу было очень тяжело, но ничего такого, что не смог бы, стиснув зубы, перенести нормальный крепкий парень.

***
Первая проблема – мозоли. Необмятые тяжеленные сапоги (а раньше курсантам выдавали исключительно цельнокожаные, юфтевые сапоги, не чета нынешней кирзе) сами по себе могли натереть ногу по колено, а тут еще и портянки. Науку мотания портянок я, к стыду своему, так и не освоил. То есть правильно намотать их я еще мог, а вот не натереть при этом кровавых мозолей – фигушки. И, не смотря на категорический запрет в ношении носков, приспособился кидать портянку вдоль сапога, чтобы голенище приходилось примерно по центру портянки, и засовывать ногу в носке вместе с портянкой. Почти все «студенты» за период КМБ побывали в ситуации, когда приходилось (по наказу врачей) топать, прихрамывая, сбоку или сзади строя в тапочках на босу ногу. Поскольку подобное заболевание освобождало еще и от зарядки и от строевой подготовки, отдельные личности «косили» под хромых довольно долго. Но всех переплюнул Андрюха Е., который, изображая на лице нечеловеческие муки, хромал за строем чуть ли не на втором курсе. Не знаю, как другие, а я, раскусив его, уважать перестал. Кстати, он до того привык хромать, что ходил «натертой походкой» до самого выпуска, периодически забывая, какая именно нога сегодня «натерта», и оттого на завтрак хромал на левую, а на самоподготовку, например, на правую.
Вторая – вечный голод. Под любым предлогом, избегая попадания на глаза патрулям и командирам, пробирались мы в «офицерский» чипок (буфет). Там за 30 копеек можно было получить открытую (без стоимости посуды) бутылку молока и «сочник» (плюшку с творогом). Был даже эпизод, когда замполит, майор Бастриков, поймал в чипке компанию изголодавшихся лысых курсантов и в наказание набрал им жратвы рублей на 5. Типа «пока не сожрете и вам не станет плохо – не уйдете». Мужики, изображая нечеловеческие муки, (театр? Станиславский? забудьте, они отдыхают) смели замполитское угощение и, держась за «заболевшие» животы с тем же выражением муки на лицах удалились на занятия. В курсантской столовой, после раздела продуктов между сменой поваров, начальником столовой и дежурным по ней же оставались только сало, сечка (пластикового вида кашка) и капуста. С тоской вспоминались мамины слова: «хотела пюре на ужин сделать, а молока не купила». Какое молоко? Сероватая масса с вкраплениями недовыковыренных глазков, вода и немного соли подавалась гарниром к вареному (!!) салу или минтаю прошлогоднего улова. Но и это было лакомством в сравнении с гороховой массой (ее почему-то кашей называли) или той же сечкой. А борщ из капусты, воды и соли? Зимой это называлось «щи» и первый компонент заменялся на закисшую квашеную капусту. Как шутил один из взводных (Паша Ежков, царствие ему небесное): «На первое капуста с водой, на второе – капуста без воды, на третье – вода без капусты». Короче, весь первый год прошел под знаком голода. Кстати Паша Ежков, исполнявший на КМБ обязанности взводника в «моем» 1 взводе 4 роты 2 батальона, запомнился навсегда юморным, спокойным, незлобивым человеком. Юмор у него был слегка черноват, но запоминался. Заходя в столовую, он неизменно спрашивал официанток: «Ну, что сегодня у вас есть плохого», - и это стало второй фразой Паши, которую я пронес через всю жизнь.
А тут еще фирменное балашовское развлечение – бегают по аудиториям третьекурсники-четверокурсники и предлагают голодным «минусам» сожрать плитку шоколада за минуту. Цена спора – рубль + возмещаешь шоколадку, если не уложился. За полдня наши старшие товарищи зарабатывали нехилые деньги, поскольку, несмотря на кажущуюся простоту, сделать это невозможно. Когда мы сами были уже на старших курсах и пытались так же заработать на чужой жадности, нашелся-таки желудок, который лишил одну нашу группу рубля и «неразменной» шоколадки. Буквально через полчаса с тем же приколом прибегает другая группа – и снова обламываются об стальной желудок. Так традиция сошла на нет.
Третье – хронический недосып. В молодости вообще спится больше, лучше и слаще, а тут еще скачкообразно возросшие нагрузки + постоянный голод. Спать ухитрялись и стоя и даже на ходу подремывали. Это называлось «массой». «Поставить АЗС на массу», «притопить массу» - значило поспать. Нечастые занятия с лояльными к нашим слабостям преподавателями (медподготовка, сопромат) воспринимались как праздник и все, кроме первых парт погружались в здоровый крепкий сон. Выше я упомянул один предмет под названием «Основы советского законодательства». Тема – в основном, воинские преступления с примерами. Вел его весьма замполитского вида подпол по кличке Бадик. Характерной особенностью его лекций являлось то, что громкость голоса лектора менялась по синусоиде с резким фазовым переходом в конце фразы. «И ВОТ СЕРЖАНТ (чуть тише) Петров завел рядового Сидорова (нормальным голосом, курсанты начинают клевать носом) в туалет для выяснения отношений. (тихо) В результате этого они поспорили и Петров (трагическим шепотом, аудитория спит, похрапывая) ударил Сидорова по голове (конец цикла, громкость скачкообразно возрастает) БАДИКОМ!!! (все в ужасе просыпаются, слабонервные писаются)».
Два неразлучных друга из соседнего отделения, «армейцы» Юсипыч и Еропкин (оба чуднЫе, сержант Витя Еропкин, например, командовал строю всегда: «Магом шарш») повадились спать на сопромате с термехом, пристегнувшись солдатскими поясными ремнями к спинкам стульев и держа ручки в руках. Метров с полутора – примерные ученики, склонившиеся над тетрадками. Но препод, бывший вояка, а ныне «пиджак-пофигист» однажды не выдержал и заорал у них над ухом «Кто спит, встать!!!» (ну, прикол-то старый). Два чудика вскакивают, но пристегнутые стулья бьют их под колени, оба заваливаются на спину, бьют ногами по парте снизу, та подпрыгивает – падает на сидящих впереди, те в ужасе валят свою парту… Волна докатилась почти до самой доски (а спали умельцы, естественно, на последнем ряду).
Отдельные кадры умудрялись засыпать, не прекращая писать, а потом с удивлением рассматривали в своих конспектах получившиеся «кардиограммы». Преподы деликатностью в отношении к спящим не отличались и измывались над ними, как могли. Так уже на втором курсе (забегу слегка вперед) один кадр повадился спать на лекциях, уперев зубы в выемку на навигационной линейке (типа логарифмической), а второй ее конец упирал в торец парты. Ручку в руку – и ажур, человек просто задумался. Парты были длинные, на троих, а садился он возле стеночки, подальше от прохода. Однажды был в позе «мыслителя» запеленгован преподом. Тот жестом попросил двоих с краю отодвинуться назад, закрыл свой конспект, прицелился, и ловким броском профессионала военной педагогики выбил линейку из-под хитреца. Пробуждение под звездочки из собственных глаз!!! Настолько все это товарища впечатлило, что с полгода ему спать на лекциях не хотелось.
Четвертое – постоянный прессинг со стороны «армейцев», которые первые 3-4 месяца были «на коне», обучая нас строевой, огневой, инженерно-саперной и тактической премудрости со снисходительными смешками. («Салаги, душары, жизни не нюхали»). Но потом начался матан, иняз, термех и великая и ужасная наука ТРД (термодинамика она же теория реактивных двигателей), маятник качнулся в обратную сторону и вчерашние герои быстро потеряли свой лоск, став из «хозяев» отделений и взводов «дежурными жопами» для затыкания наших «пролетов». К началу 2 курса желающих стать сержантами уже днем с огнем было не сыскать, лычки вешали под страхом отчисления. К концу второго все устаканилось окончательно. Между сержантами и рядовыми курсантами установились нормальные товарищеские отношения. Мы старались своих младших командиров не подставлять (ну, если вдруг отдельных заносило, то учили без рукоприкладства, силой слова), а те больше не кичились своей исключительностью. Кстати, кто не знает, наивысшим «западлом» было присвоение звания «ефрейтор» (это по- армейски, а правильно - «старший курсант»). Ходила даже поговорка, что «лучше иметь дочь-шлюху, чем сына-ефрейтора». Поэтому все армейцы быстро отделались от одинокой «сопли» на погонах.
И еще о традициях. Тогда на левом плече под шевроном ВВС курсанты носили прямые желтые полоски по количеству годов обучения. Первый курс – одна курсовка, второй – две и т.д. Посему во многих советских военных училищах первокурсников называли «минуса», часто в сочетании со словом «позорные». К третьему курсу вышел новый приказ о ношении военной формы одежды, где традиционные курсовки заменили на уголки-галочки, размещенные внизу рукава. Но название «галчата» для первокурсников как-то не прижилось.

***
Но хватит о грустном. Расскажу о сослуживцах. Самым ярким пятном в моей «минусовской» жизни был и остается Игорек Гребёлкин. Не помню фамилий многих из выпускавшихся со мной пацанов, а вот Игорек в памяти прижился. Фигура его сильно смахивала на грушу даже в традиционном ХБ, а когда через 2-3 недели весь курс переодели в экспериментальную тогда «песчанку-афганку», сходство Игорька с грушей усилилось стократ благодаря обилию (13 штук) карманов в ней. Ибо Игорек носил с собой ВСЕ предметы нехитрого армейского быта: зубную щетку и пасту, «асидол» для чистки бляхи и тряпочку для него, сапожную и одежную щетки, а также баночку с сапожным кремом и тряпочку для полировки сапог, нитки катушками и иголки упаковками, 2-3 конспекта по «общим темам» (с одной стороны матан, с другой – военно-медицинская подготовка), жменю ручек-карандашей, перочинный ножик, ножницы, носовой платок и военный билет, запас ткани на «подшиву» подворотничков размером с полпростыни, мыло в мыльнице… уф-ф, вроде, ничего не забыл. А когда у него прорезался талант к вырезанию штампов (типа «бельевая 1 роты»), запасы в его карманах пополнились обрезками автопокрышек, еще парой ножиков, а также штампами в разной степени готовности. После посещения «чипка» содержимое пополнялось пряниками и сочниками, открытыми бутылками с молоком. Почему открытыми, а потому что за открытую бутылку не брали стоимость посуды. Я сам раз как-то раз прошел строевым мимо комбата, не только не попавшись с грузом плюшек, но и не пролив из такой бутылки ни капли – спасибо висящей мешком бесформенной афганке. А еще шикарно смотрелся Игорек в шинели – плотно, в обтяжку, застегнутая сверху, ниже ремня, обозначавшего талию, она топорщилась на набитых карманах этакой юбкой-годе. Издали зрелище смахивало на сувенир «Баба на чайник».
Так вот Игорек помимо своих плюшкинских наклонностей отличался еще и фантастической несовместимостью со спортом, даже в виде ходьбы. Спальное место ему попалось прямо над моим друганом – Серегой Глазуновым. Серега быстро отучился по команде «Рота, подъем!» не только вскакивать, но и высовывать ноги в проход, поскольку через секунду после рева дежурного по роте в проход между кроватями мешком падало испуганное тело Гребелкина. Залезал он на свое ложе, пыхтя и тихо ругаясь, по перекладинам с тыльной стороны кровати, с трудом переваливая через ее спинку этаким сытым бурундучком (остальные запрыгивали одним прыжком по способу плацкартного вагона). А еще Игорек был несносным бурчуном, но вместе с тем добрейшим человеком.
-Игорь, дай Асидол!
-Ну вот сразу, чуть что бу-бу-бу-бу
-Игорь, «пидорка» для сапог есть?
-Как первый день в армии, бу-бу-бу-бу.
-Гребелыч, дай белых ниток.
-Давно свое иметь пора, бу-бу-бу.
Бурчал, но никому не отказывал, многие даже перестали иметь свои щетки-нитки. Нафига, у Игорька на всех хватит. Отчислили Игорька через полгода – на физо не то что пробежать или еще какой подвиг совершить, ни разу не смог подтянуться. Куда смотрели его «спонсоры» - неизвестно.
Вторым светом в окошке был для всего взвода Хоттабыч. Я его описывал в «Трех желтых одуванчиках». Поэтому не буду повторяться целиком, повторю только описание внешности.
«Хоттабыч (Хэт, Старый, Макивара, Индеец, остальное не помню) а по паспорту просто Дима, был родом из Туркмении, где приобрел смуглую кожу и сушеный вид. Характерной чертой его облика была легкая сутулость и руки, свисающие до колен и заканчивавшиеся ма-а-ахонькими кулачками размером с поллитровую банку, что в сочетании с природной флегмой придавало Хэту вид грустного гиббона».
Из приколов Хэта сейчас вспоминаются два. Готовимся к летней сессии, наука – ТРД. Кто зубрит, кто пишет шпоры или «бомбы», а Хоттабыч читает учебники и рисует. Заглянул к нему в листок – какие-то крантики с вентилями и свисающими из них гипертрофированными каплями, солнышки, прессы с винтовым ходом, фрагменты самолетных запчастей – и все это в мультяшно-образном, выпуклом стиле. Спрашиваю – крыша, мол, от жары съезжает? Нет, отвечает Дима, у меня просто развита зрительная память, вот зададут мне вопрос, а я, глядя на рисунок, вспомню, о чем читал, когда это рисовал. А рисунок, усугубляю я ситуацию, на зачет потащишь? Там моментом отнимут твои художества и выгонят. Старый зачесал репу: «А ведь ты прав, надо шпоры писать». Сел писать, но сначала сделал для них красивые книжки-раскладушки с плотной обложкой (нафига??). На зачете картина маслом – Хэт украдкой достает шпоры и пишет ответ на вопросы билета. На второй минуте его ловят. И обалдевший препод (по кличке Мы-мы) пытается понять, что в этих шпорах написано. А там нарисовано… крантики, солнышки, прессы, самолетные запчасти. Долго совещались, решили Старого из аудитории не выгонять, а тот зрительную память уже восстановил и худо-бедно на троечку накарябал. А пока ох…реневшие подполковники судьбу Хоттабыча решали, остальная часть группы под шумок все и списала.

***
А почему препода «Мы-мы» звали, сейчас расскажу. Был на «железной» кафедре КСиД (конструкции самолета и двигателя) один на удивление бестолковый подпол. Фамилию его не помню, да и знал бы, не сказал. Отличался он потрясающим незнанием предмета и очень быстрой речью в стиле Трандычихи. Нарисовать формулу на полдоски, ежесекундно заглядывая в свой конспект (а мы тщательно её копировали в тетради), а потом стереть, типа «ошибся я там вначале» - норма жизни. А окончания в своей сверхбыстрой речи он глотал. «Входные направляющие устройства бывают регулирумымы и нерегулирумымы. …управляемымы… направляемымы в двигатель потоками… Успваете, тварищи крсанты?» С «камчатки» утомленный и злой голос: «Конечно, можно еще быстрее!» «Итак, ВНА, бват управмыммы и неуправмымы…», - понеслась вдвое ускоренная речь, словно переключили рычажок на проигрывателе пластинок.
Второй прикол Димы Куприянова тоже был связан с летней сессией. Помимо всех прочих предметов, не давался ему английский язык. И вот в расплавленном летней жарой Димином мозгу родилась идея. Надо сказать, что на военные билеты и зачетки нас фотографировали уже в «афганке» и лысые, страшные с ненормально выпирающими кадыками, в мешковатой форме на фотках мы были похожи друг на друга, как близнецы. Вот Хэт и предложил, давай, мол, сдай за меня инглиш, все равно нашего препода не будет. А для другой мы все на одно лицо. Уговорил. По условиям нужно было выполнить четыре задания: перевести текст на русский, перевести текст с русского на английский, правильно проспрягать глаголы в различных временах и поддержать диалог на заданную тему. Все тексты специальные – военно-авиационные. Затормозил я только на третьем задании, благо все эти «паст континьюс» и «паст индефенит» мне никогда не удавалось правильно запомнить. И, лишь увидев круглые и удивленные глаза «англичанки», вспомнил, что по легенде я «двоечник». Пришлось завалить последние полтора задания, чтобы не получить выше трояка. Вышел весь в поту от ужаса, как будто матан сдавал.
Тем же летом я первый и последний раз остался на ПЛО. ПЛО и ПЗК – такие общеупотребительные во всех военных училищах аббревиатуры, обозначающие, соответственно, «песец летнему отпуску» и «тот же зверь зимним каникулам». Училище – это вам не институт, если завалил сессию – пересдача разрешена только в период ПЗК и ПЛО (т.е. вместо отпуска), не успел – добро пожаловать на Совет училища с последующим отчислением на 217-й. На 217 километре трассы Саратов – Балашов располагался учебный авиаполк, рота охраны которого почти целиком состояла из бывших курсантов.
18/12/2008 [10:06:55]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


Интересно :))) А про конкурс я посмотрела - цифр не нашла, но говорят, что маленький.
18/12/2008 [13:32:29]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Побродил немного по форумам коллег (на "зеленом поле") Осспидя!! Ради чего только народ бумагу не марает (электроны не тревожит). Кто-то создает форум (ФОРУМ!!!) только чтобы всласть с кем-то поругаться. Кто-то - пожаловаться админам (ветки Администратору и лички мало, надо чтобы на него, любимого, вне очереди внимание обратили). Кто-то чтобы околоматерно выругаться, что у него пост пропал. Легкость создания форумов пугает. Надо с этим что-то делать ("я так думаю" (С)). Иначе скоро будут созданы форумы "Сходил покакал. Хорошо!", "Подскажите, какой батон лучше в магазине брать", "СРОЧНО!!! Как сьезжать с МКАД на Ярославку в сторону центра?"
Раньше был один форум на всех и всем хватало. Создал тему, развил тему, сдохла тема, утонула тема. А теперь ФОРУМ. Думать не надо. Больше эмоций! Накопилось - выплескивай отдельным форумом, пусть посетитель глаза ломает, пытаясь в потоке сознания что-либо интересное узреть. "ВСЕМ - БАН!" , "Диалоги с Калленом: поиски компромисса.." , "Ищу кто летает на Вьетнам.Нужна помощь." , "Опасный груз из SFO в Тбилиси" и т.д. и т.п. Почему эти ФОРУМЫ нельзя было запостить веткой в основном форуме? ... его знает.
22/12/2008 [08:51:49]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


Ладно, побрюзжал - поехали дальше.

1 курс. Кусочек №2

***
Не могу не вспомнить о чудиках по другую сторону кафедры – наших преподавателях. Особенно отличалась богатством чудаков кафедра марксизма-ленинизма. Её украшением был, без сомнения, Вялушкин или просто «дед Вялый». Маленький, щупленький, вредный, голова в виде перевернутой груши. Его беззаветная преданность идеалам теории Маркса-Ленина и не менее фантастическая твердолобость была неизменным поводом для огорчений как коллег по кафедре (да-да, даже там его терпеть не могли), так и курсантов. Легендой стал случай, когда один продвинутый пацан, поступивший в училище после пары курсов института, вел конспекты с помощью стенографии. Так вот Вялый заставил его за неделю до экзамена по Истории КПСС переписать ВСЕ конспекты по предмету и пару тетрадок первоисточников. Ибо «откуда я знаю, какой идеализьм он там пишет, вдруг буржуазьных авторов…». Все «измы» Вялый произносил с мягким знаком: социализьм, империализьм, марксизьм. Неоднократно вещал с кафедры о своих военных подвигах за штурвалом боевого истребителя (типа «…возвращаюсь это я с задания, вдруг слышу – где-то Юнкерс гудит…»). Хитом, который его злые курсанты постоянно просили рассказать («а, говорят, вы с Власинкевичем летали?»), была история, начинающаяся словами: «Летим как-то раз на Л-29: я, Власинкевич, ну и остальные генералы…» (Л-29 – двухместный реактивный истребитель). Остальную часть истории никто запомнить не мог. От смеха. Причем, как рассказывали те же преподы с кафедры марксизма, во время войны Вялый был солдатом-авиамехаником при летной школе.
Немного отвлекусь, пару слов про Власинкевича скажу. Был он в период моего обучения начальником училища, сменил его за полгода до нашего выпуска полковник Безруких. Вошел Влас в историю училища навсегда строительством мощного чугунного забора по периметру служебной зоны и бетонного – по периметру жилой. До этих пор Балашов гордился тем, что является единственным в стране летным и военным училищем, не имеющим забора. Вот и догордился, а Влас навсегда заработал кличку «генерал-забор авиации». Правда между штабом училища и остальной частью служебной зоны проходила колея железной дороги Балашов – Волгоград, поэтому с тыла забор поставить не получилось, иначе пришлось бы возводить еще два КПП с воротами и проезд служебных Волг и УАЗиков сильно бы усложнился. Фигня, зато с фасада – военная красота из чугунных пик высотой метра 2 – 2,5.
Вторым украшением грустной минусовской жизни был весьма пожилой преподаватель с кафедры физики. Фамилию не скажу (балашовцы сами вспомнят), кроме как «дед-сказочник» его никто не называл, но на его лекцию о волновом характере света и поляризации сбегались курсанты со всех курсов. Ибо отличался этот дедушка редкой флегмой. На его лекциях можно было спать и храпеть, пить пиво, играть в карты, думаю, что приведи кто проститутку и устрой свальный грех на первой парте – дед не обратил бы внимания. На ту самую лекцию дед приносил здоровый ящик, в передней стенке которого была прорезана щель. Сквозь щель была пропущена веревка, закрепленная внутри ящика на противоположной стенке. Одна из боковых стенок снята. Переходя к опыту физик оживлялся, глаза начинали блестеть и метать молнии. Он с силой раскручивал веревку, щель в ящике выполняла роль поляризующего фильтра, и внутри ящика беспорядочно мотыляющаяся веревка давала правильную вертикальную волну. Потом ящик клался на другой бок, поляризация становилась горизонтальной. Дедушка все это время ревел про волновую природу, спина его распрямлялась, лицо горело, раскрученная веревка хлестала по стенке ящика. Потом как-то разом все стихало, препод сникал, переходя к другому вопросу. В этот ключевой момент какой-нибудь дяденька с 4 курса, обремененный легкой небритостью и свежим перегаром, тянул руку с последней парты: «Товарищ преподаватель, я не совсем понял, почему веревка снаружи и внутри ящика по-разному колышется». Снова трубный глас, махание наглядным пособием, опрокидывание ящика с боку на бок, порывистые жесты… и так раза два-три. Расходились с лекции с надорванными от смеха животами. Дебилы малолетние, что с нас взять.

***
Еще на кафедре марксизма был такой подполковник Авласов – как и большинство замполитов - «мозжечок-с-ноготок», речь со скоростью Мы-мы, только плавная, как ручеек. Тоже не гений, только получив подполковника, стоял дежурным по училищу, одной из обязанностей которого была встреча в 8.30 и громогласный доклад Власинкевичу со строевым шагом, криком «Училище, смирно», ну, все дела… Лег спать с 4 до 8 утра и проспал. Но это полбеды, ночью на трассе КПП – штаб училища, приподняв крышку колодца, рванула канализация. Метров 20 пробирался Влас по щиколотку в дерьме, так и не встретив дежурного по училищу. После этого Авласов перестал ходить дежурным по училищу, а стал ходить дежурным помощником коменданта, старшим патруля и пр. А по училищу долго ходил популярный анекдот про подпола, заявившегося домой пьянущим в 2 часа ночи. Встретившей его скалкой жене был вручен двухзвездочный погон и третья звездочка. Со словами «верти дырочку» герой дня завалился спать, но через пару минут был разбужен счастливой супругой: «Прикрепила, где второй погон?» «Пр-р-ркрепила? Оч-ч-ч хорошо. А те две звездульки – нахер…».

***

На нашем курсе было 2 курсантских роты, которые возглавляли два матерых майора - вечные соперники и «шалуны» - Саша Полькин и Саша Пензин. Характер их взаимоотношений лучше всего характеризует то, что на 2-3 курсе Пензин, прокрадываясь по ночам в роту к Полькину (наши дневальные даже не знали об этом), со 100% эффективностью вычислял «самоходчиков», и уже назавтра те шли на Совет училища за отчислением. Так он отчислил чуть ли не 50 % бывших «армейцев», т.е. курсантов, пришедших из армии и первых кандидатов на сержантские должности. Как он узнавал, кого и когда не будет на месте – не знаю, но лучшего опера с таким качеством поставляемой информации, я лично не встречал.
При этом они изрядно различались по характеру и внешности. Полькин – статный высокий громогласный красавец и матершинник, любимец женщин и любитель веселой компании, в неизменной фуражке-аэродроме и клешах. Выпускник какого-то военного ПТУ (Васильковского, вроде) он при мне учился в Саратовском педе, пере… э-э-э знакомившись (по слухам) даже не с половиной курса, а с половиной института (женского, ессно, пола). Пензин был среднего роста, сутуловатый, говорил негромко (что не мешало его слышать в любом конце строя), с рыжими усами щеточкой и в фуражке-таблетке весьма древнего фасона. Был он тихушником по натуре, добросовестно вел блокнот в обложке черного цвета, и твои грехи, совершенные на КМБ, легко обнаруживались «Пэном» перед выпуском. Погоняла у них были соответствующие. Не то, чтобы я пытался сейчас мстить бывшим командирам, даже наоборот, став значительно старше, вспоминаю их с теплом и симпатией, но, из песни слов не выкинешь… Полькина звали просто – Полькин с устойчивой приставкой – мудак. Пензина за глаза кликали: Пэн, Усы, Пен-Зин, устойчивой приставкой к фамилии было слово чмо. Шутил Пэн редко, но метко. Славился бесшумной походкой и манерой заходить в казарму (тихо-тихо открывается дверь, в образовавшейся щели сначала показываются внимательные УСЫ, затем прочие фрагменты лица, потом нога, затем и весь ротный).
Был свидетелем такого диалога. Стою дневальным, все на занятиях, время к обеду. Настежь распахивается дверь, на пороге – ОН. Дав полюбоваться собой секунду, Полькин прошел к канцелярии и недоуменно подергал закрытую дверь. Нимало не снижая громкость голоса, соседский командир вопросил: «Эй, дневальный, а где Пензин». «В каптерке, - отвечаю. И уточнил, - в ближней».
«Ну конечно, - вышагивая по «взлетке» так же громогласно вещал Полькин, - где же ему еще быть, как не в каптерке. Недаром у входа в казарму нацарапано ПЕНЗИН (еще повышая голос) ЧМО!!!»
Из каптерки выглянули рыжие усы.
- Там еще на стекле стеклорезом нацарапано, - негромко, но отчетливо произнес Пен вместо приветствия, - ПОЛЬКИН…
- С Новым Годом?
- Нет, ПОЛЬКИН… (с явным удовольствием и причмокивая) МУ-У-У-ДА-А-АК.
А вот еще пример, когда невозмутимый, как слон Пензин, умыл заслуженного матершинника России.
Однажды в нашей роте осталось мало народа (то ли большой наряд с караулом, то ли перед отпуском отличники-досрочники уже смотались) и нужно было успеть везде. И вот Саша Пензин инструктирует нас в предвыходной (паркохозяйственный) день, стоя на крыльце казармы, а сзади его монолог слушает Саша Полькин.
- Итак, товарищи курсанты, сейчас вы под командой младшего сержанта Кремнева следуете в учебный отдел, где вас распределят на работы по кафедрам. Наводите на кафедрах идеальный порядок до... (взгляд на часы)... 16.30. После этого собираетесь в течение... (взгляд на корпуса учебно-летного отдела)... 10 минут в левой курилке, НО НЕ КУРИТЬ!!! после чего под командой младшего сержанта Кремнева СТРОЕМ!!! направляетесь в казарму и до ужина наводите идеальный порядок здесь.
Вся речь за исключением выделенных мест произносится нудно-командирским тоном. И тут подает реплику стоящий сзади Полькин:
- Саш, если бы все действительно так было, как ты рассказываешь - я бы твоих курсантов в жопу целовал!
Пензин (так же нудно-монотонно): - Ну что, всем все ясно!? А после ужина встанете в очередь к майору Полькину.
И без тени улыбки ушел наверх дожидаться исполнения нами поставленных задач.

***

Одно время в училище было модное поветрие – заниматься кёкушинкаем, В моем отделении жертвами увлечения стало трое: Гладков Вова, (он потом достиг каких-то высот в карате), Астахов Валера и Сверч (Вадик Сверчков). Валера и Сверч представляли собой неразлучную хохлятскую пару в стиле «Тарапунька и Штепсель» - оба добрые и неуклюжие, только Валера неуклюже - длинный, а Сверч – неуклюже-пухлый. На одном из вводных занятий Учитель (именно так они произносили это слово, с большой буквы) показал им, как резким ударом кулака, не касаясь пламени, можно загасить свечку. И уже тем же вечером, затихарившись в одном из уголков старого корпуса УЛО эти два кадра ухитрились изгадить там парафином все стены и полы, сломав и размазав с полдесятка свечей. Поскольку секция по карате была официальной, каратистов при разводе на самоподготовку отдельной группой отправляли в спортзал. Картина маслом: Пензин проводит развод на сампо. Командует: «Курсант Гладков, выйти из строя. Бери с собой этих … (пожевал губами, посопел в усы) … хунхуистов, и марш в спортзал».
Ну и венцом творения в нашем батальоне был великий и ужасный Кривой, комбат в считанные годы, не без помощи сверху, доросший от лейтенанта до комбата. Ступеньки взводного и ротного он преодолел моментально, став комбатом раньше, чем получил майора. Знающие поймут. При разговоре с подчиненными речь у Кривого лилась, не затрагивая сознания. При этом в общении один на один был нормальным дядькой. Внешность – почти как у Полькина, только посуше, чуть повыше и аэродром на голове побольше. Заядлый лыжник. Одно время весь батальон зимой спал с лыжами под кроватью. Плюс заметный налет «белой кости» - со всеми разговаривал с оттенком превосходства. Итогом разделения сознания и подсознания в процессе речи стала целая череда афоризмов, рожденная фактом значительного опережения речевых процессов над мыслительными. Причем для согласования речевых фреймов с заранее отрендеренными в мозгу, в речь вставлялись паузы. Далее без комментариев, думаю, что такой тип персонажа уже все представили:
- Воинская дисциплина… это тот конек, от которого мы должны отталкиваться.
- Нужно иметь крепкий желудок… чтобы пройти по тому месту, куда вы плюнули (не смешно, но справедливо, не всё Кривой глупости говорил)
- (Встретив, нашу роту, идущую утром в столовую, решил поприветствовать) Товарищи курсанты, поздравляю вас с началом новой трудовой недели! Мы аж с ноги сбились, а из задних рядов кто-то сквозь смех проблеял «Ура-а-а-а!»
- Товарищ курсант, посмотрите на свои ногти, они у вас… как у орла. Вы же можете теперь… по деревьям лазить.
- А теперь, товарищи курсанты, идите в столовую и там… стучите ложками по своим вкусным тарелкам.
- Каждый курсант должен быть… поощрен… или наказан.
- Живете, как свиньи в берлоге… где срете, там и ссыте.
- Что значит, горло болит – учите Устав… и все пройдет.
- Я вижу, Леонтьев (мой взводник), воины у Вас подтянуты… наверное, грамотные. (Кривой вообще любил слово «воин»).
- Курсанты должны курить и чистить обувь в местах, называемых… э-э-э «специально отведенными». Отдельные воины не выполняют этих требований. Я не буду называть… их общих фамилий.
- Бордюры будем белить свободными от наряда курсантами.
- А этот воин спит у тумбочки дневального, придавив солидной массой… весьма робкое чувство ответственности.
- Отдельные курсанты работают мичуринцами (ой, это Пензинская фраза вкралась) – околачивают груши.
- Не слышу настроение в ударе ноги!
- …смертельно убил…
- Курсант по фамилии… э-э «несущий ящик», ко мне.
- Всех отсутствующих построить в одну шеренгу.
- По команде «отбой»… наступает темное время суток.
- У кого есть вопросы, я потом задам.
- Берегите хлеб, не надо его разбрасывать, он достается нелегким трудом… ваших отцов… и детей.
- У вас ногти на ногах, как… у порядочной балерины.
- Кончились книжки, иди вон… землю копай.
- (после ноябрьского парада по балашовской грязи Кривой инструктирует нас в увольнение) …всем увольняемым побриться, …подмыться, ботинки начистить до синевы… пролетающих над нами облаков…
- (а это другой инструктаж, перед отпуском, с доведением страшилок, одна из которых повествует, как курсант, ехавший к молодой и БЕРЕМЕННОЙ жене, упал под поезд по пьяни) …плачет, мать, плачет отец, жена плачет, ребенок… тоже… плачет.
- Третий курс, под фонарем стой… Раз-два…
- Пятки вместе, пальцы врозь.
- Кто считает, что похож на курсанта… выйти из строя.
- Привести лицо и внешний вид в то состояние… которое мне хотелось бы видеть.
Не судите строго, в моем курсантском блокноте все фразы (и Кривого, и собранные из различных печатных источников) идут подряд и рассортировать их сейчас трудновато, да и многие фразы Кривого пошли в народ, переходя из одного сборника «военного юмора» в другой.
Высокомерное небрежение мелочами имело для нашего комбата отрицательные стороны, когда он упускал отличную возможность выявить и наказать провинившегося. Вот пример.
"Тащу" наряд по роте. (1 курс, еще КМБ не закончен). Вышел на крыльцо постоять (тогда еще не курил). Через минуту сзади меня выходит после тяжкого трудового дня комбат. Вытягиваюсь в струнку и дышу редко-редко. Комбат меня не замечает и медленно вышагивает в направлении КПП. Навстречу ему бредет усталый курсант 4-го (недели 2-3 до выпуска) курса. Метрах в 50 от меня они встречаются, за 5-6 шагов до комбата курсант переходит на строевой шаг, молодцевато отдает командиру честь, после чего переходит обратно со строевого шага на усталый. На крыльцо выходят курнуть еще трое выпускников. Усталый курсант доходит до них, после чего у него подламываются ноги и он МЕРТВЕЦКИ ПЬЯНЫЙ падает на заботливые руки товарищей. Я с отвисшей челюстью наблюдаю, как товарищи тащат его вверх по лестнице. Последними скрываются из вида безвольно стукающиеся о ступеньки носки ног "уставшего" Вот такой АВТОПИЛОТ. Ничего, потом и сам так научился! (А Кривой, может, сделал вид, что не заметил, хотя для тех лет борьбы за трезвость, это был ПОСТУПОК).
Вот другое приключение. В моей роте взводным 2 взвода был ст. л-т (при нашем выпуске – уже капитан) Верцхайзер (в народе – Верц). Несмотря на фамилию – выпускник морпеховского факультета Хабаровского общевойскового училища. Хороший, исключительный мужик, но речь не о том. После нашего 9-часового развода на занятия, часиков в 10-11 являлся комбат и проводил «разбор полетов» за предыдущие сутки вместе с постановкой задач на грядущие, после чего исчезал обычно до следующего утра, а батальонные офицеры с чувством облегчения разбегались по домам отдохнуть, пообедать, поцеловать жену и т.п. (поскольку они обязаны были являться за 10 минут до отбоя, а уйти, через 20-30 минут после отбоя, плюс раз в три дня весь день провести в казарме «ответственным», то с личной жизнью, подозреваю, у них была напряженка). И вот однажды Верцу надо было срочно исчезнуть домой. Нетерпеливо перебирая копытами, высматривал он из всех окон нашего третьего этажа шествующего к казарме комбата. 10, 10.30, 11.00, 11.30 – все тщетно. Без пятнадцати двенадцать Верц срывается-таки домой и прямо на КПП училища нос к носу сталкивается у «вертушки» с комбатом.
- Старший лейтенант Верцхайзер, почему вы так рано со службы уходите?
- Да я, товарищ подполковник, поздно пришел, - ляпнул опешивший Верц первое, что пришло в голову, - разрешите идти?
- А-а-а, тогда идите.
22/12/2008 [08:54:36]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


Steel_major, Вы очень хорошо пишите, живо и интересно :)))

ps/ А авторские ветки оказались очень полезными. Была бы Ваша ветка не авторской, я бы и поблагодарить за очередной рассказ не смогла - ибо на левой стороне забанена на месяц (без объяснений, ИМХО совсем не за нарушение правил). На неадекватные авторские ветки можно не обращать внимания, зато интересные защищены от произвола. И все могут выражать свое мнение. Если я, например, не понравлюсь кому-то, он лишит меня права говорить только на своей ветке.
22/12/2008 [12:47:28]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


2 Gol

Я почему-то думал, что авторские форумы это для того, чтобы человек мог говорить на интересующие его "вечные" темы. Или по крайней мере, долгоиграющие, интересные. Площадка для заявления своей позиции. А вот "груз из СФО в тбилиси" - это что? Это либо бестолковость автора темы, не понявшего, зачем это такие авторские форумы созданы, либо эгоизм типа "а, создам здесь, раз там забанили".
22/12/2008 [13:35:40]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


Для того авторские и вводились, думаю (я про заявление о своей позиции) :))) Вечные темы будут подниматься, а бестолковые - рано или поздно изживать себя и опускаться. Здесь ведь темы не поднимаются самим автором - только гостями.

22/12/2008 [14:10:32]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


2 Gol

ПОдниматься-то не поднимаются, но общую массу создают в которой искать жемчужные зерна все труднее. Да и флудеров никто не отменял. Поднимут и "некропост".
22/12/2008 [14:33:19]


Старожил
форума
Gol форум автора сообщения


От общей массы и флудеров и на левой стороне некуда не деться. Зато правая избавлена от субъективности модераторов. А понять, про что тема, можно уже из первого поста и в дальнейшем ее игнорить.
22/12/2008 [14:46:57]


Старожил
форума
Steel_major форум автора сообщения


1 курс, Кусочек №3, крайний
====================
Но все проблемы с ротными\взводными имели место ровно до начала полетов. Все вернувшиеся после них (в смысле, не списанными) автоматически зачислялись в разряд «бывалых» и на 3-4 курсах «дедушек русской авиации» по мелочам уже не трогали (если дедушки не борзели). А вот про жену великого и ужасного Саши Полькина не могу умолчать. Ольга (Александровна? Владимировна? Не помню…) Полькина была высокой симпатичной (из категории «вечно молодая») блондинкой – преподавателем физики. С мужем они жили недружно, учитывая Сашину любовь к женскому полу. С курса на курс переходила какая-то невероятно романтическая легенда о большой и чистой любви молодой и симпатичной преподавательницы физики и курсанта. История закончилась драматическим разрывом, после которого мужские попытки обаяния\обольщения действовали на Ольгу (Васильевну? Олеговну? Ч-ч-черт…) как красная тряпка на быка. Т.е. попытка комплимента приравнивалась к э-э-э попытке эксгибиционизма в публичном месте в циничной и извращенной форме. Посему отношения с ней старались строить чисто деловые, без скидок на разность полов. Ну, за что боролась, на то и напоролась. Далее вариант старой байки, произошедший в соседнем отделении.
Лабораторная, 2 курс, из кучи проводов, реостатов, вольтамперметров, сопротивлений и прочего хлама нужно собрать какую-то мудреную схему и 10 раз чего-то поменяв и замеряв, подтвердить какую-то фундаментальную физическую теорию типа Iкз~Uхх (ток короткого замыкания прямо пропорционален напряжению холостого хода, или, как говорят электронщики: «И-ка-зэ и У-ха-ха!»). Через пятнадцать минут выясняется, что схемка из методички нерабочая, ток категорически отказывается идти, куда надо. Ольга (Сергеевна? Петровна? Что же делать?) пытается на ходу ее модифицировать, комментируя свои действия.
- Вот этот проводок подключаем сюда, а уже потом на реостат и амперметр. Поменяли? Включайте.
- А не е*нет? – опасливый голос с «камчатки».
- Да х*й его знает, не должна, вроде.
Говорят, что больше никто на нашем курсе Ольгу (Николаевну? Игоревну? Да что за хрень такая…) краснеющей не видел, тем более так быстро. И характером с тех пор помягче стала.

***
Еще на первом курсе мы начали «оперяться» - прошли парашютную подготовку и выполнили первые прыжки. Тут надо сделать большое отступление и напомнить, что летчик, любящий парашютный спорт более редок, чем пес, любящий намордник, или диабетик, любящий уколы. Раньше, когда за каждый прыжок начислялась какая-то премия к зарплате (не то рубль, не то полтора) желающие в такой извращенной форме подзаработать вызывали вежливое сочувствие, а нынче летчики-парашютисты должны уже совсем перевестись. Летчики прыгать не любят и боятся, и увильнуть от прыжков считается обязательной доблестью и делом чести настоящего мужчины, который никогда не доверит свою жизнь какой-то тряпке. Транспортникам и вертолетчикам полегче, а у истребайтелов еще и обязательные катапультирования есть (как рассказывали инструктора: «…как будто с размаха по жопе лопатой дали…»).
За время учебы мы должны были прыгнуть по 2 раза на каждом курсе, итого 8 прыжков. Слинять на первом курсе не получалось практически ни у кого. И вот, поболтавшись идиотами в подвеске, попрыгав с помостов разной высоты, заучив правила пользования запаской и порядок посадки на лес, мы были готовы совершить свой первый мужской поступок (выполнение первой дефлорации у большинства наступило гораздо позже и было уже вторым мужским поступком).
Забегая вперед, скажу, что как у любого нормального летчика, прыжки вызывали и вызывают у меня острую неприязнь, в силу чего из 8 записанных в летной книжке прыжков реально выполнены лишь три. Про первые два расскажу сейчас.
Холодное росистое летнее утро. Часа в 4 утра дежурный по роте тихонько трясет за плечо: «Вставай». Прыгают по отделениям, сегодня одни, завтра другие, послезавтра третьи, поэтому крика «Р-Р-Р-РЁТА ПОДЪЕМ-М!!!» перед прыжками не услышишь. Чувствую острую зависть к товарищам, которым предстоит еще 2,5 часа провести в сладком сне и зарождающуюся «чиста летческую» неприязнь к парашютам. Сумбурным, синхронно зевающим, строем (который наш ротный - Пензин назвал бы «плотной группой, *ля») движемся в санчасть, где аппетитно-пухлая, но жутко невыспавшаяся, а потому неприветливая медсестра щупает наши запястья на предмет наличия пульса. У кого пульс есть, те объявляются здоровыми и годными к прыжкам. Мрачно топаем обратно к зданию ПДС. Очередной сюрприз – машины на аэродром не будет, поэтому надо километра два (прыжки на старом училищном аэродроме, прямо за штабом) переть на себе два «дуба» и запаску. Взмыленные и злые добираемся до старта и сваливаем свои бебехи на расстеленный брезентовый «стол». Рядом уже нарядились в свои пестрые спортивные парашютики тетки-инструкторши, торопятся на первый пристрелочный заход. Несчастные женщины. Как нам объясняли на занятиях по авиационной медицине, ввиду различия конструкций женского и мужского таза, у женщин при приземлениях и связанных с ними ударных нагрузках смещаются какие-то хрящи и кости и в таком положении деревенеют, от чего жопы парашютисток становятся необъятными, а роды - тяжелыми. Мрачно провожаем глазами «иллюстрации к лекции» в виде здоровенных «карданов», быстро исчезающих в двери вертолета.
Пока вертушка по спирали прет вверх, нас одевают, проверяют, до слез инструктируют. Становится страшновато. «… правую ногу на порог, голову пригнуть, левая рука обнимает запаску снизу, правая сверху, за кольцо запаски не браться…» Вертушка вернулась, первую партию грузят вовнутрь, я как один из самых мелких и легких остаюсь. Хочется по-маленькому, но кругом голое поле. Подвесная система туго обтягивает пах, отчего все мы выглядим горбато-брюхатыми инвалидами балетного дела. Вот и дошла наша очередь. Старательно обегая лужи от недавнего дождя, несемся к вертолету. Там каждого сразу пристегивают фалом, выходящим из ранца парашюта к тросу под потолком вертолета. Входная дверь все время открыта и сидящие рядом с инструктором могут вовсю «наслаждаться» видом проваливающейся вниз во вращении земли. «Встать, первый… пошел». Тупо двигаюсь в очереди на выход, время замедляется. Замечаю, что все впереди меня либо забывают пригнуться и, выходя наружу, бьются лбом о верх двери, либо промахиваются мимо порога, отчего порой ныряют вниз в самых странных позах. Высота страшно засасывает моих товарищей. От живых людей на долю секунды остаются только ноги, торчащие из двери параллельно полу. «…пошел..» Пригибаюсь, забываю про порог, лечу, кувыркаясь «голова-ноги», удар, ноги вытягиваются в струну и тишина-а-а. Медленно разгибаю сведенные на запаске пальцы. Вспоминается обрывок армейской байки «… а пока летит – отдыхаешь». Но радость не долга – земля быстро приближается вместе со здоровенной лужей. Начинаю беспорядочно тянуть за красные бобышечки-клеванты управляющих строп и падаю точно в середине лужи. Лучше бы не рулил. Собираю грязный парашют в сумку и топаю на старт еще метров 500 (был последним в серии), хлюпая мокрой травой.
15 минут перерыв – и пытка повторяется. Различий два. Первое, плохо уложил свое «хозяйство» среди ремней подвески и при раскрытии купола в глазах темнеет от боли (глянул, Ваня, нет яйца, так и ##нулся с крыльца). Из поднебесья матерюсь на весь аэродром тоненьким голосом. Второе – с успехом миновал другую лужу. А теперь – завтрак! Ну, за что я должен любить прыжки?!!! Завтрак гораздо лучше.

***
А еще на первом курсе училища я начал курить. И зря, ибо к концу курса начался знаменитый «табачный кризис». И знаменитая фраза «оставь покурить» натыкалась на снисходительно – равнодушное «уже на троих курим». Сигареты стали валютой посильнее водки, а оставшимся на ПЛО завидовали – поскольку тем, кто параллельно с пересдачами согласился помочь ротному в ремонте казармы, старшина в день выдавал полпачки «Примы». В чипке смели ранее нафиг никому не нужные вьетнамские сигареты с двумя пестрыми птичками на обложке (ха, View Sonic какой-то). В просторечии просто «птичка», на «вкус» помесь спитого (раза 3) чая, истертых веников и березовой листвы. Еще несколько раз завозили крепчайшие кубинские «Лигерас» с корабликом на этикетке, из-за чего они и получили прозвище «смерть моряка». Обычно такую сигарету курили обязательно на 2-3, но постепенно привыкли и «Прима» стала казаться какой-то… пресной. Небось, дерьмократы опилками бодяжили.
А как-то из отпуска еще на первом курсе привез продававшиеся в минском «Глобусе», что за углом у главпочтамта, кубинские сигары. Точнее, сигару. И потом группой из 4-5 человек курили её (взатяг!!) где-то неделю. «Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус…»
Один раз (уже на 2 курсе) я ехал в зимний отпуск с двумя кубинцами из ведомства военного атташе кубинского посольства. В одном купе. Он был «гидромайором», его жена – общевойсковым капитаном и по-русски почти не говорила. Поговорив «по-душам» с часик кап-три предложил мне пойти перекурить. В тамбуре угостил сигаретой, естественно, кубинской. И с доброй улыбкой наблюдал, как я ее раскуриваю. К третьей затяжке покровительственная улыбка сменилась на его лице легким разочарованием. Когда же я докурил до фильтра и, кинув «бычок» в примотанную у стекла консервную банку, подытожил: «Слабоваты, далеко до «Лигерас», он рассмеялся и одобрительно хлопнул меня по плечу.

***
Ну, и чтобы подытожить все муки и горести первого курса, расскажу про снег. Это было наше проклятие, наша Голгофа и семь казней Египетских, наша каторга и тихий ужас. Снег начинался в ноябре и шел до середины марта. И, не взирая на его количество, снег на вверенной роте территории должен был быть постоянно убран. Сверху он сыпал, а снизу мы его убирали. Гражданские доводы о разумной целесообразности («пусть закончится, а потом все, что выпало, разом уберем») не действовали. Мы вставали в 4 утра, а «ответственные за лопаты» на полчаса-час раньше. Вы не знаете, что такое «ответственные за лопаты»? Вы не знаете жизни. Эти бойцы невидимого фронта должны были обеспечить свое отделение необходимым количеством металлических скребков и снеговых и совковых лопат, для чего приходилось занимать очередь и проявлять чудеса ловкости и изворотливости, а также быть в хороших отношениях с «каптерщиком». Ибо лопаты и скребки постоянно куда-то исчезали. Их метили, подписывали, но они постоянно пропадали. Приходилось «подрезать» драгоценные предметы у зазевавшихся коллег из других подразделений, а те не упускали случая «подрезать» у нас. Так создавался круговорот лопат в природе. Жалка была участь отделения, которое оказалось последним на раздаче лопат. Поскольку им доставались 1-2 узеньких и тяжелых (а часто и надломанных) скребка и 1-2 штыковые лопаты, которыми снег убирать м-м-м-м… мягко говоря, неудобно. Инструмента на все отделение не хватало, и половина мерзла посреди плаца, в то время, как другая половина, чертыхаясь, боролась с неподатливым инструментом. К завтраку, когда более шустрые и расторопные снегоборцы полностью завершали уборку своего участка, на участке несчастных, опоздавших на выдачу лопат, еще громоздились сдвинутые к бордюрам снежные кучи, перемежаемые нетронутыми участками. И после ужина они шли доделывать свой участок, возвращаясь к вечерней поверке и падая без сил в койки с «невыученными уроками». И назавтра на занятиях имели за это бледный вид. А в конце недели, когда командование распределяло квоты на увольнение, эти несчастные были лишенцами дважды – за плохую успеваемость и за некачественную уборку территории. Трудно переоценить роль «ответственных за лопаты».
Но даже когда снег не шел, мы все равно с ним боролись. Сначала отчищали плац «до асфальта» (а нашей роте досталась бетонная сторона, неровная и вся в выступающих камешках), потом ровняли (по нитке) снежные бордюры снаружи, а когда нам работы совсем никакой не находилось – то и внутри. Ибо курсант без работы – потенциальный преступник. К весне окраины плаца имели вид замковой стены высотой под 3 метра с кокетливыми башенками по углам дорожек и клумб.
Странно, но к 4 курсу территория роты ничуть не уменьшилась, а снежная проблема нас почти не занимала. 4-5 человек за вечер справлялись с тем, на что раньше у всего отдела уходило полтора суток. И лопат стало хватать. Но снег с тех пор я все равно не люблю.
24/12/2008 [09:18:51]


Страницы: ← 123456789  



Чтобы публиковать комментарии, вы должны авторизироваться.
Для этого используйте форму наверху страницы.






 

 

 

 

Реклама от YouDo
По ссылке https://youdo.com/lp-clean234879/, лучшие цены тут.
Здесь https://youdo.com/lp-remont-posudomoechnih-mashin-Bosch/: подробности по ссылке.
Объявление: https://youdo.com/lp-clean237176/, ссылка на описание.




Обратная связь/Связаться с администрацией


Рейтинг@Mail.ru